Книга Ленинградцы, страница 66 – Владарг Дельсат

— Ой, мама… — шепчет Катя и разворачивается всем телом к ней. — Мама! Это мой Гриша! Я встретила его, мама! И… доченька, — очень ласково произносит она.

— Молодец, доченька, — улыбается ей мама. — И сыночка в дом привела, и внученьку.

И таким теплом от неё веет, что я просто не могу удержаться. Неужели мы нашли близких? А Лучезара вдруг оказывается совсем рядом, буквально сгребая всех нас троих в свои объятья. От её рук веет теплом, и мне становится спокойнее на душе, просто как в детстве. Я вижу, как Катя тянется к маме, радуясь и за неё, ведь она обрела свою, как я уже знаю, мечту.

— Веселитесь, дети, — улыбается Лучезара. — Веселитесь, вы это заслужили, а мама с внученькой тут подождёт. Пойдёшь ко мне? — ласково спрашивает она Алёнку.

И доченька сразу же кивает, забираясь на руки своей новой… бабушки? Мне как-то странно, ведь нам по двенадцать-тринадцать, а Лучезара с ходу осознаёт и нашу любовь, и тот факт, что Алёнка — наша дочь. Разве такое может быть? Но судя по тому, как доченька приняла бабушку, такое действительно может быть. Алёнка у меня, как я успел убедиться, очень разборчивая.

— Пойдём танцевать? — спрашиваю я Катю, хотя танцевать особо и не хочется, но Катя же девочка, ей, наверное, нравятся танцы.

— Знаешь… — задумчиво отвечает она. — Я бы просто посидела.

— Папе тоже не хочется, — сообщает своей новой маме Алёнка, — он ради мамочки!

— Всё-то ты знаешь, — улыбается ей Лучезара. — Посидите, дети, почувствуйте друг друга. Вон к вам и Яга идёт.

И действительно, к нам подходит директор школы. Яга внимательно смотрит на нас, чему-то улыбаясь. Она выглядит сейчас женщиной возраста Лучезары, хотя я помню, она может варьировать свой видимый возраст. Как минимум два варианта я уже видел.

— Опять истинные, — хмыкает наша легендарная. — Ну, значит, так тому и быть. Запираю я тебя, девонька до осьмнадцати годков, не будет у тебя ни соблазна, ни крови.

— А что это значит? — удивляется Катя.

— Тебе мама твоя дома расскажет, — хихикает Яга и, попрощавшись, уходит.

Мне кажется, я знаю, что это означает, поэтому уже предвкушаю объяснения, но улыбку давлю изо всех сил. Пожав плечами, Катя прижимается ко мне, а я думаю о том, не навязываемся ли мы. Всё-таки и я, и Алёнка… Как её примут домашние?

— О чём бы ты ни думал, — не открывая глаз, говорит мне Катенька, — прекрати. Мама у нас самая лучшая на свете, и папа тоже, а младшие такому прибавлению только рады будут.

— Но мы же навязались фактически, — пытаюсь я объяснить.

— Папа глупый? — интересуется у бабушки Алёнка. — Папа, расскажи!

Вздохнув, решаю послушаться дочки и рассказать о том, что произошло за эти несколько дней. Назвавшая меня сыном Лучезара внимательно слушает, а Катя только тихо всхлипывает. Теперь-то я понимаю, почему. Окажись здешняя её мама такой, как мои «родственники», мою родную это уничтожило бы. Я рассказываю, а Алёнка комментирует: и о моём сне рассказывает, и о том, как на неё смотрела княгиня, и чем всё закончилось.

— Вот так и назвали меня князем, — объясняю я. — Только не надо мне это.

— Тепло тебе нужно, сыночек, — соглашается мама и тянется, чтобы меня погладить, а я снова задумываюсь.

Я же принял её уже мамой, это-то осознать просто. Как-то моментально это получилось, я и сам не понял как. Лучезара очень тёплая, светлая, такая же, какой была и моя мама, наверное, поэтому? В любом случае, она меня явно принимает, а Алёнка сидит у неё на руках, доверяя уже. Вот малышке моей хорошо, знающей, что папа защитит, никаких мыслей, терзаний нет у моей малышки. Может быть, стоит и мне так же? Расслабиться и будь, что будет?