Книга Морской эмир, страница 74 – Сильвия Лайм

— Тирр… — тихо шепнула я, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев одного из рисунков.

Эмир улыбнулся с какой-то странной глубокой радостью во взгляде и перехватил мою ладонь. А затем наклонился к моей шее и коснулся губами той самой точки, от которой у меня окончательно вышибало мозги.

Проклятые жабры.

Я тихо застонала, зажмурившись, в основание живота словно упала горячая лавина.

— Хочу, чтобы ты была моей, Саша… — раздалось над ухом жгучее, дикое. — Проклятье… хочу, даже если это неправильно. Не могу думать ни о чем другом, только о тебе.

Я распахнула глаза, не до конца веря, что слышу это. А там, внизу, эмир продолжал медленно и остро скользить по моему телу, не давая лишний раз задуматься.

— Хочу тебя, — шептал его горячий голос. — И с каждым днём безумие все сильнее, Саша…

Он двигался всё быстрее и быстрее, и я уже окончательно потеряла голову. А когда его губы в очередной раз очутились на моей шее, позвоночник пронзило жаркой стрелой удовольствия, от которой по нервам растеклось тягучее наслаждение.

— Саша… — выдохнул Тиррес, сцеловывая мой хриплый стон, кусая мои губы и шепча что-то бессвязное.

Но я уже не понимала. Меня утягивало в какой-то темный водоворот, в воронку, из которой невозможно выбраться. Меня опутывали призрачные зеленые лапки-водоросли, напоминающие то ли кисточки, то ли чьи-то руки. А когда я поняла, что уже почти на черно-зеленом дне и не могу вздохнуть, сознание разрезала обсидианово-мрачная вспышка, среди которой сверкали лишь два злющих огненных глаза.

В первый момент я не знала, как поступить. Меня охватило жуткое чувство внутри, словно я что-то сделала не так. Словно я виновата. И это ощущение лишь усиливалось оттого, что огненные глаза с каждым мгновением становились все ярче, проявляя сперва лицо, затем длинные черные волосы и мощную шею их владельца. А затем и всю напряженную, сильную фигуру Сициана Алатуса Райя-нор из геноса Огненной луны.

— Ты… — прошептала я одними губами и с удивлением обнаружила, что вокруг нет воды.

Сициан молчал, не отрывая от меня темного тяжелого взгляда, полного укоризны и какого-то пугающего обещания, о котором не хотелось думать.

Под кожей ползали жучки колючего, но почему-то возбуждающего страха. Нервы звенели, будто кто-то дергал за них маленькими пальцами-крючочками.

Сициан сделал еще один шаг, и с каждым его движением вокруг нас проявлялась окружающая обстановка. Сперва пол с мягким темно-красным ковром, полным антрацитово-черных завитушек и узоров. Затем громадная постель с балдахином за спиной дожа, окно, распахнутое настежь, с развевающимися шторами…

Это была его спальня. И, оглядевшись по сторонам, я со странным дрогнувшим сердцем поняла, что испытываю ностальгию от присутствия здесь.

Странное, необъяснимое чувство, ведь ни Хальвейль Сициана, ни тем более его спальня никогда не были моим домом. Однако мне на миг стало так хорошо, словно я вернулась туда, где меня ждали…

— Какого игниса ты вытворяешь? — вдруг резко прошептало мое наваждение, сделав последний шаг и очутившись в паре миллиметров от меня.

Дыхание вышибло из груди. Повелитель Огненной луны схватил меня за подбородок и заставил запрокинуть голову и взглянуть в свои глаза. Огненно-красные, почти кровавые. Огонь снова стелился за черту радужек, исходил призрачным дымом, от которого холодело сердце, а кожа покрывалась испариной.