Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 158 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

— С Кошкиным я развелась в декабре, — заявила она. — Просто документы не успела поменять.

— Тем не менее, пока вы фактически Кошкина, хотите вы этого или нет. Но я про развод записал, не волнуйтесь. А теперь, о прекрасном: Софья Николаевна, скажите, как получилось, что вы — единственная из сотрудниц ВСЕБЕСИМа не имеете должности в Инквизиции? Вообще там не числились, никогда и никем? Как вы сюда попали? И почему получили столь ответственное назначение, не просто не имея профильного образования, но и даже, по утверждению многих свидетелей, не являясь любителем?

Неприятный вопрос всколыхнул слишком много воспоминаний. Спотыкаясь и немного путаясь, Соня рассказала все, что знала: и про черную ведьму Катеньку, и про куклу, и про браслет с драконом.

— И откуда у вас такой артефакт? Кстати, я могу на него взглянуть?

— Не можете, он у моей дочери. И с тех пор она из рук его не выпускает. Это подарок Элис Лефлог.

— Очень интересно. И откуда вы знаете Элис Лефлог?

Пришлось рассказать и это. С самого начала, с санатория, знакомства с Сильвером и болезни Леси. Сейчас Соне и самой казалось, что она все это выдумала.

— Итак, что мы имеем, — задумчиво произнес Илья. — Совершенно обычная женщина путем невероятного стечения обстоятельств попадает в закрытый мир, куда даже проверенные сотрудники Инквизиции могут устроиться работать едва ли не по блату, пройдя четыре уровня проверки в тайных отделах Инквизиции и шестимесячный испытательный срок. Спит с директором… не отрицайте, ну мы же не дети, об этом знает здесь каждый куст! Получает теплую и непыльную должность с очень неплохим жалованьем, втирается ко всем в доверие… Имеет доступ к карантинной зоне… в которой потом происходит уничтожение ценных улик. На что это похоже, Софья Николаевна, как сами-то думаете?

— К-каких улик? — ошарашено спросила Соня.

— Ценных. Уничтожены взрослые растения «меморья продитор». Подчистую. А между тем они являлись едва ли не единственными свидетелями финансовых и прочих злоупотреблений бывшего руководства Сада мира Эдем!

Соня, задыхаясь, вскочила:

— Да что вы себе позволяете? Вы намекаете, что это я?

— Предполагаю, — Бессметный сложил пальцы домиком и поглядел на Соню насмешнишиво. — А что, у вас есть алиби на это время?

— Да! Я… сначала рисовала. Нас заперли в оранжерее. Этому есть свидетель, Виктор Епурэ, — показалось ли Соне, или лицо Ильи сморщилось при упоминании вампира? — Он же проводил меня до общежития.

— А потом?

— Я… докладывала директору о цветении орхидей, — упавшим голосом продолжила Соня. — Зефира меня видела.

— Да, эта милая девушка рвется помогать следствию, и все рассказала без всяких вопросов. Она видела, как вы пришли. Видела… хм… как вы в обнаженном виде делали доклад. А вот когда покинули кабинет — не видел никто. И потом вас тоже никто абсолютно не видел.

Соня побелела. Можно ли рассказывать этому противному мужчине про артефакт, подаренный ей драконом? А что, если это станет еще одним гвоздем в крышке ее гроба? Как доказать, что она мирно спала в своей постели, а не громила оранжерею, прикрывшись пологом невидимости?

— Ну же, дорогуша, смелей, подключайте фантазию, — «фамильные» темные глаза Ильи, казалось, буравили Соню, проникая под кожу, до самого спинного мозга ее просвечивали, словно рентгеном. — У вас, говорят, с ней все в порядке!