Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 135 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Глим снизу дышал сдавленно и хрипло. Врал, поди, что в норме, что нисколько не реагирует на голые женские бедра и в целом, наверное, неплохой вид снизу, но происходящее не комментировал и стремянку придерживал исправно. Голова у Сони от всего происходящего кружилась, никогда в жизни она не совершала настолько вызывающих поступков. Наверное, ей даже нравились и вздохи эти сквозь зубы, и обжигающий взгляд зеленоволосого, который она не могла не чувствовать. Но не до него сейчас. Вот если бы лестницу держал Эндрис, художница непременно упала бы ему прямо в руки, а так… Пусть себе смотрит.

А бутоны вдруг начали распускаться. Один за другим, как и подобает растениям: неторопливо, чуть вздрагивая яркими лепестками, словно в ответ на трепетные прикосновения лапок огненных бабочек. Сонечка, затаив дыхание и с трудом балансируя на своей тонкой жердочке, наблюдала, как в темном небе Эдема зажигались лучистые звезды.

Настоящее чудо. Ничего загадочнее и волшебнее она еще в своей жизни не видела. Даже превращение Эндриса в дракона… Впрочем, толком посмотреть на него и возможности у нее пока не было.

Угнездилась, удовлетворенно выслушав очередной мужской вздох где-то внизу, и приступила к действу.

Полужидкая темпера не терпела ошибок, ее нечем смыть, поправок не будет. Только точность, только хардкор.

Быстро нанесла на бедро черный фон ночного неба оранжереи. Пока краска сохла, точками разметила положение кисти соцветия. А потом Соня закрыла глаза и представила себе уже готовую работу. То, как это будет выглядеть на ее коже. И еще одна мысль вдруг скользнула в сознание девушки огненной змейкой. Заманчивая очень мысль, горячая, сладкая.

Ему это точно понравится, обязательно. Он же ученый?

Открыла глаза, присмотрелась еще раз и приступила к работе.

Мазок, другой, и на черном глянце женской кожи вдруг распустились огненные цветы. Бутоны, подвешенные тяжелой гроздью почти что до самого пола, мягко сияли теплым и чувственным светом.

Пламенные блики мерцали на бархатистых аспидно-черных листьях драгоценнейшей из орхидей. А запах… Божечки, как она пахла!

Если аромат цветения девы-дриады будил сладкое, будто патока, вязкое влечение, то запахи огненного соцветия будили в сознании что-то и вовсе безумное. Хотелось всю ночь танцевать обнаженной у костра, на берегу неведомого океана, под гулкие звуки больших барабанов, обязательно обнаженной, и… не только танцевать.

Последний мазок, голубоватое отражение дендросвадьбы в росе, что спряталась в пазухах листьев, и работа закончена.

Тут лестница покачнулась, и снизу донесся воистину нечеловеческий гулкий глас:

— Какого демона вы тут делаете, Софья? — голос Виктора отдавал холодом вечной могилы. Умел этот вампир доходчиво и выразительно доносить свои мысли, голосом ли, мимикой… Какой актер пропадает, талант! Ему бы на сцену, а не в пыльном архиве запираться.

— А вы как думаете? — фыркнула сверху девушка.

— Сияете своими трусами на весь карантин?

— Вы преувеличиваете, никак не на весь. Совсем и немного. А что вам не нравится? Трусы как трусы! Скажите спасибо, что они вообще есть.

Все же она знатно надышалась этих самых всяческих разнообразных феромонов. Так разговаривать с Виктором она не осмеливалась ни разу. Но отчего-то его злость только веселила и будоражила. Все же жаль, что белье на ней самое простое. Кружевное Соня так ни разу и не осмелилась надеть. А зря, вид был бы куда интереснее.