Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 115 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Дракон бдил, наблюдая за Лесей, и, невзирая на бурную детскую жизнь, ночных приступов у нее больше не было. Только насморк. Несмотря на все его уверения, девочка почему-то чихала, причем прямо на школьных занятиях. Сильвер частенько забирал всю группу «Цветочки» на экскурсии, откуда ребятня возвращалась сытая, грязная, даже немножечко рваная, но совершенно счастливая, и Соня давно уже этому не сопротивлялась. Привыкла, что взрослые здесь не делили малышню на «своих» и «чужих». В любом доме и в любое время детей могли накормить, умыть, переодеть, а то и сделать выговор в особых случаях. Кира дак вообще уверяла, что обожает всех детишек без разбора, такова природа оборотней. А Виктор все равно торчал целыми днями в архивах, и неизвестно было еще, кто кого больше боялся: дети — вампира или вампир — детей.

Софья с беднягой Епурэ почти даже подружилась. Оказалось, что он великолепно разбирается в ночных и хищных растениях и всегда готов дать консультацию. Дриады его опасались, а Соня нисколечко. Даже кофе у него частенько пила и болтала о всякой ерунде с бестелесными сотрудниками.

Словом, жизнь у цветовода била ключом, вот только ей теперь ужасно не хватало того самого дракона. Она его видела лишь мельком: за завтраком или когда забирала Лесю с занятий, и выглядел Сильвер откровенно измотанным и несчастным, каждый раз судорожно протирал очки и снова куда-то сбегал… Не бежать же за ним, в самом деле?

В свой карантинный блок Соня шла, как домой, с предвкушением и бодростью. И знакомые голоса ее личных зеленоволосых мучителей только радовали. И это тоже было странно: раньше Борис уверял (и Соня с ним соглашалась), что женщина должна быть скромной и семейной, что, кроме мужа, других мужчин в ее жизни быть не должно. Что бы он сказал сейчас, видя, как его бывшая жена рассказывает анекдоты вампиру или самозабвенно переругивается с четверкой дендроморфов-адонисов? А ведь ничего страшного девушка и не делала. Просто выбиралась за пределы прежней Сони, как ящерица из старой шкурки. Линяла и росла. Хм, интересно, а драконы линяют? И почему ее мысли упорно возвращаются к Сильверу?

Территория за полупрозрачным забором решительно изменилась, и хотя Соня честно себе говорила, что это не только ее заслуга, ей было приятно смотреть на стремительное преображение еще совсем недавно совершенно запущенной карантинной зоны в настоящий кусочек Эдема. И дело было даже не в безупречных дорожках, подметенных ее неугомонной метлой, что, скучая без хозяйки, полировала округлые камушки, нет. И не в открывшихся вдруг маленьких водопадиках, венчающих сложную многоярусную систему канавок, канальчиков и ручейков, расчищенную и восстановленную студентами-дриадами. И даже не в блестевших на солнце, словно грани огромных драгоценных кристаллов оранжереях, отмытых и отполированных.

Соня шла по дорожке к главному входу и чутко ощущала главную причину преображения «карантина»: зеленые его жители будто бы духом воспряли.

Вокруг все было пропитано буйными запахами натуральной весны, как Земным ярким месяцем маем.

В воздухе стрекотало, летало, шумело. Голубая трава разукрасилась целым ковром ярких белоснежных звездочек.

Цветы, бабочки и стрекозы, сияющие всполохами радуги над ручейками и фонтанчиками, и симфония ароматов.