Книга Блондинка и Серый волк, страница 95 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Чистая страсть — как ураган, как стихийная сила природы. Гром и молнии, шторм, рев бури. Каждый удар, как грохот набата. Каждое движение — шквал. Зачем они так долго сдерживались?

Ничего подобного в жизни Агаты никогда еще не было. Девственник, говорите? Этот мальчишка был воплощением страсти. Подходил ей, как к хитрому замку подходит единственный ключ. Отпирал самые потаенные уголки ее чувственности, дарил чистое наслаждение. Наполнял без остатка, лишая дыхания, уверенно и твердо подводя ее к самому краю. Вот, сейчас, эта лавина сорвется со склона и унесет их обоих туда, где нет места для мыслей и глупых сомнений.

— Ах-х-х! — так звучит чистое наслаждение.

Громкий стон ей в плечо, низкий рык, острый спазм, словно взрыв — оглушительный, яркий. Влажный упрямый лоб уткнулся ей в грудь, так доверчиво и трогательно. Забрала с собой своего возлюбленного туда, на вершины блаженства, подарив себя — первую женщину в его жизни.

Голова кружилась, мир словно стал громче, запахи болезненно обострились. Что случилось, почему?

— Тш-ш-ш, котенок, я же говорил тебе! Не пугайся ты только, я тебе еще пригожусь, не нужно меня сразу есть.

Руд отчего-то сидел уже рядом на корточках. И гладил ее по спине, явно любуясь, закапываясь крепкими пальцами в ее… мех?

Драные яги, она стала тигрицей! Настоящей, вполне полноценной, совсем не иллюзией. Отголоски страсти и наслаждения еще затуманивали ее разум, гуляя по звериному телу, как россыпь пузырьков, словно хмель.

Роскошная, ослепительно-белая с яркими полосами тигрица лежала у ног Руда, громко мурлыкая. Выгибала спину, терлась головой, смешно жмурилась. Изумительная, в свете ночных светил этого мира, она выглядела просто божественно.

— Видишь, все у тебя получилось. Послушай меня: тебе нужно побыть кошкой немного. Я сейчас стану волком, и мы пробежимся по городу. Не бойся, прохожих здесь оборотнями не удивить. Стражников тоже совсем не пугаемся: поклонилась и дальше пошла. Никого не едим! Даже если на вид этот кто-то невероятно вкусный.

Тигрица слушала его очень внимательно, продолжая мурлыкать. Разговаривать зверем она еще не пыталась. Ей нравилось все: и ошеломительное ощущение мощи огромного тела, и умиротворение кошки, получившей кусок пирога, то есть мужскую ласку. Прогуляться? Прекрасно, она просто в восторге!

Рудольф снова нежно погладил ее (надо же, не испугался!):

— Спасибо тебе. И… Я хочу, чтобы ты знала: все здесь произошедшее… Это не было зовом похоти зверя. Мои к тебе чувства, они… человеческие, слышишь, котенок? И течка твоя тут ни при чем.

Это было признание? Витиевато. Сойдет для начала. Агата встала, потянувшись, шагнула в сторону выхода из сада, оглянулась на волка через плечо, словно бы приглашая. Мгновение, и рядом с ней встал зверь огромный, даже ей под стать: пепельно-серый, чудовищный, хищный. Великие морфы. Такие разные и такие похожие своим могуществом и необычностью: белая тигрица и гигантский волк, в сумерках выглядевший практически голубым.

Серый осторожно потеснил кошку, проскользнул мимо нее в проем садовой калитки, вильнув лишь мохнатым хвостом, словно бы приглашая. Тигрица двинулась следом, разминая непривычно послушные лапы, наслаждаясь каждым шагом, каждым сокращением мышц звериного тела. Шаг, другой… Рывок — и они побежали. Лишь ветер в ушах, лишь удары волчьих когтей о камни городской мостовой.