Онлайн книга «Блондинка и Серый волк»
|
Агата села порывисто, зарычала и всхлипнула вдруг. Так себя стало жалко… — Ты слышал, что я сказала тебе? Я ущербная, я! Не он. Он… добрый, щедрый, спокойный, умный. А я… Откуда вдруг слезы взялись? Кто их просил? Волк вдруг быстро обернулся человеком, порывисто обнял ее, привлекая крепкой рукой к очень широкой (внезапно) своей груди. А она отчего-то не отстранилась. И что, что он опять голый? Не было в этом жесте ничего романтического. И не жалость. Поддержка, мужская, твердая, очень надежная. Просто мальчишка, юнец, девственник, а сумел быть мужчиной. — Ну, котенок. Он, наверное, просто не твой? Так бывает, я слышал. От тебя им не пахнет совсем. — Мы расстались. Давно уже, с этой весны. Я сбежала от него в Академию. Жесткие сильные пальцы успокаивающе пробежались по волосам. — Ты не поняла. Эх, кошки. Слабоваты вы на… чутье. От женщины пахнет не потом мужским и не… ну ты поняла. Остро пахнет любовью. Просто несет. И влюбленная оборотница неприкосновенна для других. А ты пахнешь грустью. Все вдруг оказалось так просто. Мальчишка хвостатый сказал — и будто морок спал с глаз и души. Была ли любовь у Агаты? Канин — завидная партия, хорош собой, умен, очень талантлив. И все. Ей его захотелось. А он — так и не дался. Тигрица просто охотилась, самозабвенно и долго. Вот и вся вам любовь. От этого впору взвыть. Она и рыдала, вдруг обнаружив, что держится пальцами уже вновь за волка — пушистого, положившего голову ей на колени, обернувшегося вокруг ее горя мускулистым кольцом. Так и уснула, в соплях и слезах. И снилось ей невозможное: как бежит по лесу на четырех сильных лапах, размахивая длинным хвостом. Как мощное, сильное тело поет каждой мышцей, роскошная серебристая шуба блестит в лучах полной луны. И огромный волк летит следом, беззвучно ее сопровождая — серый, могучий, стремительный. От этой безудержной скачки в кошачьих ушах воздух свистит, сердце бьется упоенно, дыхание хищницы не сбивается. Впереди только радость и полный восторг. С первыми лучами летнего солнца Агата проснулась. Было тепло, пахло вкусно. Открыла глаза, все еще чутко принюхиваясь. Волка рядом не было, зато на полянке горел костерок, настоящий, потрескивали дрова. На небольшой сковородке шипели крупные куски… чего-то. Вероятно, съедобного. Две глиняные чашки стояли чуть дальше, ее маленький чайник закипал. Все было аккуратно и чинно, даже сухая одежда лежала в сторонке сложенной стопкой. — Доброе утро, котенок! — Сдурел⁈ Не называй меня так! А то станешь щенком! — Хоть горшком, только в печку не ставь. Как хочешь, так меня и зови. Зайца не было, птицу я не поймал, уж прости. Девушка еще раз повела носом в сторону стремительно подрумянивавшегося нечта. — А это что? Кстати, сковородка откуда? — Русалки кусок. Очень они тут аппетитные, знаешь ли. Не пропадать же добру? Пришиб сковородкой, разделал, порезал кусочками и… Агата сделала такое страшное лицо, что волк не выдержал. Ржал, словно конь. После небольшой экзекуции и обещания отправить Рудольфа домой, он таки сдался и, все еще гогоча, рассказал: — Это такие речные улитки. У нас их «трунги» зовут. Вкусно, попробуй. Я сгонял на пепелище мельницы с утра, сковородку нашел и… Вообще все, что водилось в воде, Агата обожала, как и все кошки, у нее просто слюнки закапали от одуряющего запаха. |