Книга Блондинка и Серый волк, страница 136 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Чем-то Иван напоминал Агате одного несносного волка… самую малость, конечно. Зачем она вспомнила снова?

— Мороженое, помнишь? — мальчишка дернул за руку свою задумавшуюся взрослую подругу и мечтательно пробормотал:

— Ведро — это прекрасно! Любовь всей моей жизни — это мороженое. И ты, Агата. Вот увидишь, вырасту и женюсь на тебе непременно.

Агата фыркнула и невольно поглядела на запястье. Браслет, абсолютно неуместный в ее вольном наряде (обычные футболка и шорты, конечно же), сказочный и изящный, словно в ответ сверкнул серебряными гранями. Он и кольцо — вот и все, что осталось ей в память о том приключении.

И до чего ж обидно: каждый из ее друзей получил то, что он загадал в том ритуале. Кроме нее, Агаты. Наверное, она просила что-то совсем уж запредельное: вроде мира во всем мире или пособия по женской логике.

Любовь. Где она, любовь ее? Где тот мужчина, который будет видеть только ее, который на пути к ней горы свернет, будет смотреть на нее любую — с волосатыми ногами, потную, грязную, злую — всегда только с нежностью и восхищением?

Зови — не зови, не дозваться. Ищи — не найдешь. Он просил ее подождать? Она ждет, как у моря погоды. Чуда, как в каждой приличной и уважаемой сказке. Чтобы палочкой взмахнул так волшебной, и вдруг враз все решилось. Зло побеждено, добро торжествует, все живут-поживают и наживают добро.

В ее жизни все сказки закончились, у Деда Мороза отклеилась борода, волшебники живут по соседству, на чудеса выдаются лицензии, мало, дорого и очередь на десять лет вперед.

Дурашливо усмехнувшись, она щелкнула пальцами: не появится ли вдруг тут ее любовь, как джинн из бутылки, желание исполнять? Было бы смешно.

— Агат, а кто это? — внезапно остановился Ваня, совершенно серьезно вглядываясь в аллею парка. — Вон там, под деревом. Он ведь… иной, да? Я таких раньше не видел, он странный.

Агата обернулась, внимательно разглядывая стоявший чуть поодаль весьма неплохой мужской экземпляр. Длинные мускулистые ноги в светлых джинсах, мятая футболка обтягивает широченные плечи, жилистые и явно сильные руки небрежно засунуты в карманы. Насмешливо изогнутые губы и до боли знакомые пепельно-серые глаза.

Зажмурилась, понимая, что у нее или галлюцинации (ну конечно же, голову напекло, где там обещанное ведро мороженого?), или она просто медленно сходит с ума. Открыла глаза: невозможный мираж оторвался от вертикали ствола дерева и двинулся к ним хищно и по-звериному даже изящно. Он был весь напряжен и почему-то невесел. Только смотрел пристально, не отрываясь.

Приблизившись к Агате, застывшей истуканом и очень медленно моргавшей, мужчина вдруг опустился на корточки и протянул Ивану руку.

— Здорово, парень. Я Рудольф. А ты у нас кто?

— А я дракон, — веско ответил мальчик. — Иван Лефлог.

У морфа лицо вытянулось так потешно, что Агата залилась нервным смехом.

— А лет тебе сколько? — встревоженно спросил Рудольф, чуть побледнев.

— Пять, — гордо ответил мальчик и, подумав, добавил. — Почти с половиной.

Видя, как волк мучительно и забавно подсчитывал сроки, Агата, сжалившись, пояснила:

— Это не мой сын. И не твой тоже. Я его одолжила.

— Зачем?

— С ним весело. Иван, между прочим, обещал на мне скоро жениться. И сейчас ведет меня есть мороженое.

Маленький Лефлог кивнул с важным видом, а Рудольф выдохнул с явным облегчением.