Онлайн книга «Блондинка и Серый волк»
|
Итак. Руд говорил, что уже умерших разумных живая вода не поднимет. Значит, надо спешить. Дело очень за малым — сделать эти несколько капель воды живыми. Открыла осторожно притертую пробочку, снова зачем-то понюхала и зажмурилась. Давай же, водичка. Мне очень нужно вылечить этого… гада. Очень-очень. Не уговаривалась отчего-то вода. А последние капельки жизни неминуемо уходили. До боли знакомые черты. Когда-то любимые. Агата опять вспоминала… Самые лучшие их мгновения. Она ведь и поцеловала Канина первой. Просто подошла и поцеловала. А он тогда не смог отказаться, ответив ей лишь спустя несколько мучительно-долгих секунд. Они так и целовались, стоя прямо посреди леса, закрыв глаза, словно боясь посмотреть друг на друга. Ее первый мужчина, так много ей давший. Отказалась бы сейчас Агата от него, зная будущее? Нет. Решительно и не раздумывая. Учитель, возлюбленный, друг. Она не была бы собой сейчас, если бы не его школа жизни. Сейчас сердце Агаты было прочно занято другим. Но Пашку она потерять не желала. Не позволит, не даст! Открыла глаза и увидела, вздрогнув: искристый шлейф волшебства чистой жизни потянутся из тонкого горлышка. Получилось! Живая вода в исполнении невероятной Агаты! Подскочила молниеносно к телу Канина, секунду раздумывая, капнула прямо на ужасную рану, зачем-то потом на лицо, выливая остатки на грудь (для надежности!). Затаила дыхание, наблюдая работу величайшего из чародейств — магии жизни. Толстые смертоносные отростки от дротика, расползшиеся уже по всему телу иного, просвечивающие глубоко где-то под кожей, вдруг разом сжались, втягиваясь, отступая. Очищавшаяся плоть на глазах розовела, оживая, пульсировала, дышала. Сердце билось, разгоняя горячую кровь по венам, страшные тени смерти стремительно исчезали. Мужчина задышал, как-то тяжко всхрапнув, скрипнул зубами, сжал руки в кулаки. Веки дрогнули, приоткрывая взгляд серых глаз. Он смотрел на Агату задумчиво, не улыбаясь. А она сидела на коленях перед ним обнаженная, обхватив себя стыдливо руками, вдруг вспомнив, что Канин не любил голых людей и всегда укорял ее. А еще вспомнив некстати, с каким обожанием всегда смотрел на нее тот, чья предусмотрительность спасла сейчас ведуна. Как все несправедливо и невероятно запутано! — Ты очень красивая. И снова спасла меня. Сел рядом, протягивая к ней руку. Не ответила, головой покачав. Лишь только съежилась еще сильнее. Пашка, все тонко поняв, снял свою рубашку и передал ей. Агата прикрылась, накинув. — Нам пора. Все условия выполнены. Дай мне руку, Агата. — Мне… можно остаться? Павел усмехнулся, грустно пожав плечами. — Я поклялся не открывать информацию о ритуале, но могу лишь сказать: нет. Это невозможно. Мы в окончательном пункте своего путешествия, назад пути нет. Таков закон неотвратимости. И таковы условия контракта. Больше ни слова, идем. Тяжело поднявшись, он подал Агате руку, деликатно отвернувшись. На нее вдруг накатилась усталость. Предательски подступившие слезы лились ручьем, подгибались колени. — Хомкаминг!* («возвращение домой», лат) В самый последний момент, словно боясь ее бегства, Павел подхватил на руки рослую девушку и с немалым трудом шагнул в открывавшийся разлом междумирья. Старательно пытаясь не слышать ее громкое и отчаянное: «Не хочу!» |