Книга Блондинка и Серый волк, страница 101 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Пока она шла сюда размышляя, все легко было и просто. Она так себе и представляла их разговор: сидят за столом, Агата, поддев вилкой кусок нежного мяса, снисходительно улыбается. И рассказывает своему оруженосцу, что им надо бы оставаться друзьями, не больше. Подумаешь, течка!

А теперь… Больше все ей хотелось (даже сильнее, чем завтракать!) подойти к нему, крепко обнять и уткнуться носом куда-то в подмышку. Стоять неподвижно, нюхая его запах и ощущать на своей спине сильные мужские руки. Просто быть рядом, молчать, слушать, как волк тихо вдыхает запах ее волос. Как напрягается, фыркая ей куда-то за ухо какую-то очередную банальную нежность.

Стоя напротив Рудольфа, она поняла. Это она строит иллюзии. Хочет сбежать не оттого, что они с ним такие разные или так несовместимы. Нет. Она себе лжет и отчаянно трусит. Потому что влюбилась, как последняя дурочка, как уже сделала это однажды.

Руд смотрел очень внимательно на ее выразительное лицо и молчал. Словно читая все мысли ее и все эти ненужные чувства.

— Котенок. Иди-ка сюда, ты чего испугалась? Кто обидел любовь мою?

Так просто! Вот оно и прозвучало, и небо не рухнуло, и земля под ногами стоит. Ни разу еще в ее жизни никто никогда не называл ее так. Это случилось. И что же ей делать теперь? Как жить дальше?

Сделала шаг навстречу, уткнулась носом в родную широкую крепкую грудь и заревела, как маленькая, громко, в голос, подгибая колени, сползая на пол, не в силах сказать ни слова.

Любовь? Все, как ты и хотела, Агата, мечтала бессонными ночами, грезя о счастье и о любви, правда? Получите, смотрите не уроните, сердечные, вот вам ваша любовь.

— Ну, ну, хватит тут, — шептал Руд, опускаясь рядом на колени и нежно гладя по волосам. — Мясо хорошо просолено, честно. Я проверял. Что за слёзы, моя маленькая госпожа? Зачем эти глазки так мокнут? Почему ты напугана, расскажи мне? Ты думаешь, я потребую что-то взамен? Глупости это, котенок. Нет, не стану, все будет только так, как ты захочешь.

Ну и как в него не влюбиться, скажите на милость?

— Прости, — только и смогла выдохнуть.

Не видела, как он зажмурился и прикусил губу — подумав, разумеется, что надежды на взаимность у него нет. Это было очень больно — но ожидаемо. Он даже теперь ощущал себя рядом с этой потрясающей, невероятной девушкой просто щенком. Он всегда был везунчиком, и ему в очередной раз отчаянно повезло… И сейчас решил — все, конечно, к лучшему. Что такое эта самая любовь? Никто и не знает. Ему было сейчас хорошо, и ей тоже. Пусть и недолго. И поэтому тихо засмеялся, пальцами вытирая слезы со щек Агаты. А хотелось собрать их губами — не решился.

— Ей, моя сильная и мужественная госпожа, все хорошо будет, не волнуйся. Давай завтракать уже. У нас еще с тобой куча дел.

— Это уж точно, — шмыгнула носом Агата, вспоминая вдруг об очень важной вещи. — У меня есть к тебе вопросы, Руд.

— Я еще не все тебе рассказал, да? — он, посмеиваясь, накладывал еду в тарелки и разливал из кувшина компот. — Что ты еще хочешь знать, тигренок?

— Кто ты такой, Рудольф Казимир Моро?

— Вильгельм еще. В честь дедушки. А то ты не знаешь? Морф, волк, внебрачный сын, мужчина еще… С недавних пор даже не девственник, — ему нравилось с ней разговаривать вот так, спокойно и даже осмысленно. Пора поговорить откровенно. После всего, что было теперь между ними — пора.