Книга Я бегу по снегу босиком, страница 124 – Нани Кроноцкая

— Илья Викторович Корвус. Можно просто Илья. Будет, если продержитесь здесь первые десять минут.

— Я работаю в группе Гуло. Он меня к вам сюда и отправил. От Венанди кстати привет. Она жестко потребовала, чтобы я вас не трогала.

Он определенно прекрасен, этот ворон. Эмоции выдал лишь взгляд. Весьма красноречивый. Усмехнулся, поджав красивые губы. Потер пальцами длинный нос. Молча протянул ей уже заполненный бланк.

Тело женщины, возвышающееся напротив, молчало. Следы тления его почти еще не задели. При жизни Диана была очень красива: роскошная темная грива волос, безупречные черты лица и фигура. Даже помутневшие уже глаза, смотревшие на них взглядом дохлой рыбы, были когда-то прекрасны.

Циничности оперативникам не занимать, и Люся изучала умершую с натуралистическим интересом (продолжая изумлять молчавшего дознавателя).

Последовавшая процедура не была чем-то из ряда вон выходящим. Вопросы — ответы. Покойная отвечала четко, ясно и внятно.

Умерла она все в той же клинике, куда была доставлена после побега. Обычные процедуры, смирительная рубашка, укол.

Поймали ее после драки. С кем? Не помнит. Почему убежала? Не знает.

Кто убил ее мужа? Не помнит.

С каждым словом покойницы становилось все более ясно: с сознанием этой вдовы поработали профессионалы. Память очищена, и что делать с этим теперь?

Люся мучительно вспоминала все прочитанное по вопросам воздействия на мозг умерших. Не могло оно сохраниться и после смерти. Если…

— Илья. — Пришедшее в голову не требовало отлагательств — вы не осматривали ее на предмет артефактов? А рун? Возможны любые внешние способы воздействия.

Пора бы уже перестать удивляться так искренне. Корвус аж поперхнулся, в изумлении глядя на Люсю.

— Вы позволите, я осмотрю? Подстрахуйте, пожалуйста.

Шок. Это по-нашему. Он просто завис от услышанного. Люся же встала, быстро подошла к телу, немного расслабилась, открыла каналы ментального зрения. Никогда еще ей не приходилось обследовать свежих покойников. Импульсы разума и эмоций не ощущались. Зато — будто громкий будильник настойчиво «орал» фальцетом эмоций негодования и недоверия стоящий с ней рядом Илья. Люся вздохнула.

— Илья. Я эмпат. Не могли бы вы мне не мешать? Успокойтесь, пожалуйста. Вы меня оглушаете.

Надо же. Он молодец. Шум эмоций утих, как по команде. Хороший мальчик. Люся продолжила.

Мертвое тело. Во всех отношениях. Она пробежалась пальцами по одежде. Артефакты такого рода должны были быть незаметны физически. Но ментально… Нет. Ничего.

— Ее надо раздеть. Это может быть руна на коже.

— Не нужно. Эти знаки можно разместить строго в определенных местах. Давно запрещенная практика. Как и чипы. Да, я лекарь, не смотрите так на меня, нас этому учат.

Корвус подошел сзади, внимательно смотря Люсе через плечо. Она вдруг ощутила… Вот не надо было даже пытаться его ощущать, лишь мурашки скатились по коже теплой волной возбуждения. Ворон протянул быстро руку, разворачивая голову покойницы на бок. За ухом, на тонкой шее красовалась простая руна беспамятства. Да не одна. Илья вел пальцами по зеленоватой коже вниз, к плечу, и они проступали. Целый ряд рун.

— Похоже, после каждого памятного события ей ставили знак. Не больно-то силен был в этом вопросе их автор.

— Что нам делать? Время идет. Она скоро попросится в гробик обратно, милейший Илья. Да и вам нужна пауза.