Книга Увидимся в другой жизни, страница 70 – Катриона Силви

— Как ты умерла?

— Прости? – Тора моргает.

— В той жизни, где я был твоим учителем. Я умер от сердечного приступа спустя год после твоего перехода в другую школу. Как умерла ты?

— Говори тише!

Тора хватает его за руку и тащит на кухню. Санти достает кисет с табаком и начинает скручивать папиросу.

— Даже не думай тут закурить.

— Я и не собирался. – Он смотрит на нее. – Прекращай увиливать и отвечай.

Тора усаживается на стул с Оскаром на руках.

— Несчастный случай, когда мне было восемь, – рассказывает она. – В первом семестре в новой школе. Думаю, родители получили по заслугам за то, что перевели меня. Помнишь случай, когда фуникулер упал в реку?

Санти кивает.

— Я была в том фуникулере.

— Ты утонула? – Все его внимание сосредоточено на ней.

— Да. И больше не хочу умирать такой смертью.

Конечно, Торе стало легче, когда она выговорилась. Санти заканчивает скручивать папиросу и достает блокнот воспоминаний из кармана истрепанного плаща.

— Джулс интересовалась, что ты туда все время записываешь. Лучше не показывай ей этот блокнот.

Санти ничего не отвечает. Он аккуратно заносит сказанное Торой в расчерченный квадрат.

— У тебя другой почерк, – замечает она, наблюдая за тем, как он выводит слова.

Буквы сильно наклонены вправо, будто стремятся передать сообщение как можно скорее.

— Хотя неудивительно. Ты и сам сейчас другой, – добавляет она.

— Графология – псевдонаука, – шепчет он.

— Значит, ты все еще намерен быть неизменным Санти целую вечность? – улыбается Тора.

Он не отвечает. Тора тянется свободной рукой к блокноту. Санти, не скрывая удивления, придвигает его к ней. Тора листает страницы, испещренные бесконечными версиями их обоих: здесь они напарники-полицейские и фейерверки горят ярким гало у них над головой; здесь они подростки, гоняющиеся за своими тенями по берегу озера. Он прогрессирует. Тора помнит его первые робкие рисунки, сейчас же перед ней почти работы мастера. Надо думать, у Санти было время практиковаться.

— Я по-прежнему думаю, что если все нарисую, то смогу отследить закономерность, – объясняет Санти. – И выяснить, что из этого было настоящее.

— Ты о чем? – Она буравит его глазами. – Санти, либо все версии настоящие, либо ни одна из них. Не ищи бриллианты в осколках стекла.

Он выдерживает ее взгляд, смотрит устало.

— Не понимаю. Тебя действительно устраивает не знать причину?

Тора кусает губу. Хочется рассказать ему, что она, бывает, просыпается ночью и ей мерещатся звезды – они стремительно кружат под потолком и образуют все созвездия, которые она помнит. Но на руках лежит Оскар, в комнате спит Джулс – ее Джулс наконец.

— Я могу потерять все это, – шепчет она.

— Мне кажется, дело еще кое в чем, – качает головой Санти. – Я думаю, ты боишься.

— Ну и чего же я боюсь? – фыркает Тора.

— Что я прав. И это испытание. И от нас что-то требуется, что-то, чего мы, может, и не захотим отдавать.

— А я думаю, это ты боишься, – огрызается Тора. – Ты просто не можешь принять, что множество жизней могут ничего не значить. Что это какая-то космическая ошибка. – Тора перекладывает Оскара и продолжает шепотом: – Ты пробовал пройти это испытание, выбрать правильный путь много раз – несколько жизней. И что это тебе дало?

Они злобно смотрят друг на друга, и тут Фелисетт запрыгивает на стол. Санти рассеянно почесывает ее.