Книга Песня для Девы-Осени, страница 29 – Елена Абрамкина

Стал Гришук на селе в рубахах шитых расхаживать, точно князь, каждый день в новой, одна другой краше: на первой кони по вороту скачут, а за ними листья да ягоды неведомые вьются, на другой петухи красные по рукавам разлетаются, на третьей солнце на груди так и сияет. Дивится народ, рты разевает: знали, что рукодельница-жена у гусляра, но что такая мастерица, и не думал никто. Принялись кто побогаче просить Ясну и им рубахи расшить, а та и не отказывает прямо, и за дело не берется, только одно и твердит: сперва милому все рубахи разошью, а потом и приходите. Ходит народ, на рубахи гусляровы поглядывает да гадает, скоро ль они кончатся.

А Ясна покоя не знает: днем пальцы узорами обережными терзает, а ночью сон крепкий на мужа наведет – да в рощу бегом. Прибежит, упадет на колени и плачет, вымаливает у матери средство, как любимого защитить. Молчит роща, только ветками качает да листья последние на голову склоненную роняет. Али правда не знает мать, чем помочь, али гневается на дочь беспутную? Сколько ни ходила Ясна, не дала мать ответа.

Однако ж Ясна и сама непроста: сызмальства ее учили не только прясть да стол собирать, но и дом от бед разных беречь. Стала Ясна припоминать уроки материны да бабкины, стала в поле травы осенние собирать, у ворот и по углам развешивать. Только чувствует – не по силу травам Мороза остановить. Скоро уж пора его наступит, скует лед речку говорливую, единственную ее подругу, закроют снега поля с последними сухими травами, укутают березку кудрявую под окном – проберется Мороз по льду и снегу к ним на двор.

Долго Ясна вспоминала да придумывала, нашла наконец средство одно: вернее его во всем свете не сыскать. Как ступит Мороз на их двор, не станет у него силы волшебной, не сумеет он милому ее навредить. Непростое это колдовство, недоброе, дорого за него заплатить придется. Уж три раза выходила Ясна на крыльцо ворожить, да все не решится никак. А Мороз точно подначивает: каждую ночь в сон ее пробирается, каждый вечер в окно заглядывает, беду нашептывает.

Месяц жил Гришук что сыр в масле: рубахи жена расшивает по-княжески, кушанья подает, каких и царь не пробовал, да всегда ласкова, приветлива, слова поперек не скажет. На другой месяц пришла беда нежданная: как начал первый снег землю порошить, беспокойной стала Ясночка, плачет во сне, кричит – не добудишься, а как проснется да увидит мужа, только пуще плакать начинает. Прижмет ее Гришук к широкой груди, приласкает – успокоится, уснет на его плече, но стоит отпустить и на другой бок поворотиться – снова метаться и плакать принимается.