Книга Академия Последнего Шанса, страница 21 – Наталья Добкевич

— Посмотри на меня, — сказал он.

Я подняла глаза.

Он взял меня за подбородок. Легко, почти невесомо. Большой палец провёл по скуле.

— Это временно, — сказал он. — Мы продолжим, как только я пойму, что безопасно. Обещаю.

— Обещаешь?

— Да.

Я смотрела в его золотые глаза. В них было что-то, от чего внутри разлилось тепло. Несмотря на холод подземелья. Несмотря на страх.

— Хорошо, — выдохнула я.

Он убрал руку. Отступил.

— Иди. И будь осторожна.

Я кивнула. Пошла к двери. У выхода обернулась.

Он стоял там же, смотрел мне вслед. Свет магических огней падал на его лицо, делая его почти красивым до боли.

— Киран, — сказала я.

— М?

— Ничего. Просто... спасибо.

Он усмехнулся.

— Иди уже.

Я вышла.

В коридоре остановилась, прислонилась спиной к холодной каменной стене. Закрыла глаза.

Два дня без уроков. Два дня не видеть его.

Это глупо. Это просто учёба. Просто магия.

Но сердце болело так, будто я прощалась навсегда.

---

Ночью я не спала.

Койка скрипела при каждом движении. Одеяло было тонким, колючим — из той же конюшенной ткани, что и форма прислуги. Я ворочалась с боку на бок, сбивала простыню, злилась.

Думала о нём.

О его глазах. О его голосе. О том, как он сказал «обещаю».

И о метке. О чёрной змее, ползущей к сердцу. О трёх годах.

— Три года, — прошептала я в темноту. — Как мало.

Где-то в коридоре скрипнула половица.

Я замерла.

Скрип повторился. Ближе.

Я села на койке, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. В темноте я шарила рукой по тумбочке — нашла подсвечник. Единственное, что могло сойти за оружие.

Шаги. Тихие. Осторожные. Кто-то крался под дверью.

Я замерла. Затаила дыхание.

Тень под дверью дрогнула. Кто-то стоял там, дышал.

Я вскочила, рванула дверь на себя.

Пусто.

Только в конце коридора дрогнула тень и исчезла за углом. И запах — сладкий, тяжёлый, дорогой. Тот самый, что я чувствовала на балу.

Сесилия.

Я стояла в дверях, сжимая подсвечник, и смотрела в пустой коридор. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей Академии.

— Убирайся, — прошептала я в темноту. — Оставь меня в покое.

Темнота не ответила.

Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сползла на пол.

И просидела так до утра.

---

Утром я нашла у своей двери свёрток.

Маленький, перевязанный бечёвкой. Завёрнутый в красивую бумагу — такую используют в дорогих лавках. Я развернула дрожащими руками.

Внутри — записка. И мамин гребень.

Нет. Не мой.

Мой был в кармане. Я нащупала его через ткань — вот он, родной, с выщерблиной на ручке. А этот — точная копия. Деревянный, с теми же рунами. Но новый. Чужой.

Я развернула записку.

«Ланье не должны забывать своё место. Убирайся из Академии, пока цела. В следующий раз под дверью будет не гребень».

Почерк витиеватый, женский. И запах — тот самый, сладкий.

Сесилия.

Я сжала бумагу в кулаке. Потом разжала, разгладила, перечитала ещё раз.

«Пока цела».

Она угрожала мне. Не просто следила — угрожала.

И откуда она знает про гребень? Про маму? Про то, что для меня важно?

Я стояла посреди коридора, сжимая фальшивый гребень, и чувствовала, как внутри закипает злость. Не страх. Злость.

— Ну давай, — прошептала я. — Посмотрим, кто кого.

---

Вечером я пришла в подземелье.

Я знала, что Киран сказал не приходить. Знала, что рискую. Но не могла иначе.