Книга Тоннель в Паддингтоне, страница 46 – Кейт Андерсенн

Джонс вскинулся.

— Эй, я же сказал - мы с ней гуляли! Что это за девчонка, вообще? Инспектор?..

— Приведите-ка Жиля Дидье, — утирая пот со лба, крикнул констеблю инспектор. — Джонс, никто с тобой не гулял. А вот с кем гулял ты — это вопрос, ты не думаешь? А вы, леди Блер, соизвольте не вмешиваться пока.

Джонс съежился. "Леди Блэр" - это прозвучало серьезно.

— Я не... Я же...

Мун и Дьюхарст многозначительно переглянулись.

— Очная ставка? — не то уточнила, не то предложила Мун.

Тот кивнул.

— Уже вот где сидят, — провел он ребром ладони по собственной шее.

Джек Джонс, было поверивший в освобождение, побледнел. Кензи Мун усмехнулась и облокотилась о стену, складывая руки на груди. Бедняга, заметив, как шотландка внезапно перестала быть «хорошим копом», совсем стушевался.

Ввели Жиля Дидье. Хозяин скандального «Паризьен» выглядел помято и несчастно. Француз неприязненно покосился на парня из издательства.

— Что, тоже замели? — почитай, выплюнул он. — И поделом.

— Так, мез ами, — ударил по столу кулаками инспектор, наклонившись вперед, — больше не юлим и не выгораживаем никого. Нам нужно найти Лорелею.

— И спасти, — добавила Кензи. — Похоже, ваша прелестница попала в переделку. Восстановить картину произошедшего — в ваших же интересах, если хотите снова увидеть Лори. Живой.

Джонс покраснел, Дидье побледнел. Инспектор начал допрос, жестом умоляя вездесущую Кензи молчать.

— Итак, вы, Джонс, встретились с Лорелеей после инсценировки ее исчезновения и привели в «Паризьен», так?

— Да, — кивнул Джонс.

— Во сколько это было?

— Э-э… около девяти утра.

— И что вы делали потом?

— Отправился на службу. Розу уже нашли, и там начался переполох.

Кензи сделала себе мысленную пометку.

— Дидье, Лорелея появилась в девять утра? Джонс прав?

Дидье пожевал щеки, но угрюмо согласился.

— Уи.

— Во сколько Джонс вернулся с цветами и запиской?

— Около пяти. После чая, — припомнил Дидье. - Все столики были заняты.

— Чем была занята Лорелея с девяти до пяти? — таки влезла в допрос Кензи.

— Ну… я не следил… — пролепетал Жиль Дидье.

Из тона можно было заключить, что очень даже следил.

— Но она не выходила! — покраснев до кончиков ушей, поспешно добавил толстяк.

Сдал себя с потрохами. Следил, как пить дать. В замочную скважину.

— Передавала, может быть, кому какую записку? — уточнила Мун, перебирая кружево на собственной манжете. - Встречалась с кем-то в зале?

С такими врунами нужно к каждой детали цепляться.

Дидье помотал головой.

— В комнате она писала? Читала? Спала?

Инспектор Дьюхарст тоже уловил, что француз темнит. Слава ему и хвала - хоть какой-то прогресс.

— Пи… сала, — с заминкой подтвердил покрасневший Дидье.

— Мерзавец! — взвился Джонс на своем стуле, но констебль его удержал. — Ты за ней подглядывал!

Дошло до парня.

— Будто ты не пытался! — поднял бровь толстяк. — И в квартире у нее ночь не провел? А меня выпер!

Дьюхарст снова бухнул кулаком по столу.

— Молчать! — гаркнул он. — Идем по порядку. Значит, Лорелея что-то писала, но записок никому не передавала и не выходила. Куда в таком случае делась ее писанина?

Дидье снова покраснел. Кензи шумно выдохнула через зубы.

— Дидье, вы понимаете, что из-за вас жизнь девушки висит на волоске?

— Письмо… Александру Бретту…

— Откуда знаете, что ему?