Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 103 – Кейт Андерсенн

Ничего я не идиотка. Просто надо уснуть. Да. Слишком много событий за раз, вот мозг и не успевает. Я просто дезориентирована — ничего страшного не произошло, несмотря на все предсвадебные обычаи Гудру.

Закрыла глаза.

«Все свое ношу с собой» — хорошая фраза… Надо будет в следующий раз брать серапе и калебас… Привязать его на пояс, что ли… Пояс был бы полезной вещью, если туда же присобачить ларипетру, спрятанную в серебряную оправу…

* * *

Разбудил меня солнечный луч: он настырно лез в щель между шатерными полами. Я потянулась. Обнаружила, что ни красного сюртука, ни его хозяина внутри нет. Выглянула наружу. Зажмурилась. Но, к моей радости, солнце больше не слепило так болезненно, как прежде. Моргая, привыкая к свету, увидела его.

Чак сидел на пригорке., жевал травинку, смотрел в горизонт, за которым поднялось уже солнце и… выглядел непривычно серьезным. Я тихо вылезла, разгладила волосы на ходу, подошла, поинтересовалась из-за плеча.

— Что делаешь?

— Думаю. Люди иногда занимаются таким, знаешь, — он оглянулся и весело подмигнул.

Я замерла, он, пользуясь моим замешательством, легко вскочил на ноги и не менее легко коснулся губами моего лба. Что⁈. Заглянул весело в глаза:

— Как спала, трусишка?

Я заморгала. Поправила маску на всякий случай. Нахмурилась.

— Почему ты называешь меня трусишкой?

— Ну, дознаватель называет же Аврору «заря». Надо ровняться.

— Так то «заря» и то дознаватель! Ты что же, вот это додумался за ним все повторять?

— Не все. Только самое лучшее.

Чак взял меня за руку и потянул вниз, к деревне.

— Вайды уже там. Все ждут только тебя. Готова выйти замуж?

Мне ничего не оставалось, как поджать губы. Выйти замуж. И прыгнуть с обрыва в море. Это ведь легкотня, верно? Это ничего страшного. Мама тоже сделала и одно, и второе.

Мы шли сквозь высокую траву замечательного цвета аспарагуса, гладкую и нежную, как… кожа сирены, чего уж тут душой кривить. Для острова Гудру — самое подходящее сравнение. То ли сегодня росы не было, то ли она уже высохла. Мне было немножко жаль, что на мне высокие топольские сапоги, и я не могу побежать по этому пригорку босиком. Скоро мы выйдем в море, если судьба улыбнется, и тогда никакой травы… Я завороженно касалась ее ладонью.

— Не молчи, Тиль. Хотя бы смотри на меня, как полагается невесте. А не на траву.

Пф-ф! Я расхохоталась и повернула голову к жениху:

— И как полагается невесте смотреть?

— Мы договорились ведь играть влюбленных.

— Ничего мы не договорились!

— Посуди сама… Ро, а значит, и Фарр, уже верят, народ Гудру — тоже. Теперь Ро не будет думать, что я по ней страдаю, Фарр — ревновать, туземцы не станут смотреть косо, и мы легко упорхнем…

Ха. Мотыльки играли с Алисой в догонялки в этой самой траве цвета аспарагуса. И он — настолько же легкомыслен.

— А как же «романтический благородный ореол безответной любви»?

Чак пожал плечами.

— Я подумал, что лучше уж взаимная.

— Взаимная и придуманная — разные вещи.

Вырвав руку, я широкими шагами пошла вниз, пиная траву цвета аспарагуса сапогами. У меня ведь… есть, а у него нет. И как играть? Это не игра! Ни за что!

Кастеллет догнал меня бегом, подхватил на руки, игнорируя, что я вырываюсь, царапаюсь, почти кусаюсь… Перекинул на плечо, смеясь.

— Я был неправ, Тиль. Я был очень неправ.