Книга Числа Мардж, страница 32 – Кейт Андерсенн

— Ну, я тут буду заканчивать, и мне на встречу пора.

— Так вы… следили за мной? – глухо спросила Мардж.

— Иначе мы б тебя не нашли, – добавил довод Себ.

— Я хотел быть уверен, что смогу быть рядом, если мой свидетель попадет в беду, – взял ладони девушки в свои Кингстон. Она тихо ойкнула. Он оглядел ее вспухшее запястье. Мардж покраснела и спрятала руку за спину. Гарольд засмеялся. – Я же говорил, первое впечатление – самое верное. Себ, – окликнул он брата, занятого осмотром результата столкновения. – Сгоняешь за мазью? Привезешь ко мне в офис.

— Ну… а кто за байк хозяину заплатит? – виновато скривился Себастиан.

Гарольд Кингстон застонал. Еще один угнанный байк.

Кингстон усадил Мардж в автомобиль, пока решал проблемы с владельцем мотоцикла, потом вез ее в офис. Все это время девушка пребывала в полном оцепенении, не в силах оправиться от потрясения. Себ уже ждал у прокуратуры, Гарольд намазал ее запястье мазью, как она ни выдергивала руку. Она хотела и боялась ему верить. Он все время играл роли. Только роли. Она была ему интересна. И ничего более. Ни более, чем загадка черных дыр или Бермудского треугольника занимает ум исследователя. Гарольд, объясняя себе состояние девушки шоком, побоялся оставить ее одну и привел к себе в кабинет через служебную дверь. Секретарша Пэм тихо сообщила, что его ждет посетительница. Кингстон сердито и коротко выругался, усадил Мардж на диван и спросил:

— Кто там?

— Ее зовут мисс Льюис.

— Что? Мисс Льюис? Опять?..

В Маргарет шевельнулся интерес к жизни.

— Так она представилась, – виновато сказала Пэм. – Ждет уже около часа.

— Ну, позови ее, – Кингстон устало приземлился в свое кресло и бросил на Мардж ободряющий взгляд. Она упорно не реагировала.

Неужели первое впечатление ее не обмануло?..

В кабинет влетела София Мартон. Гарольд привстал с так знакомо предупредительной улыбкой.

— О…

— Я без предисловий, – пояснила София с порога, в два шага очутилась возле стола Гарольда и… дала ему звонкую пощечину. Тот от неожиданности так и сел обратно в кресло.

А Пэм в дверях ахнула.

— Пошли, Мардж, – взяла Софи опешившую подругу за руку и дернула за собой. – А вы, уважаемый, перестаньте ухлестывать за моей подругой – прямо вам говорю – а не то врежу еще.

Дверь захлопнулась.

У Маргарет дрожали губы. Все девушки в офисе привстали, глядя на возбужденно жестикулирующую на лестнице Пэм. Такого скандала у следователя еще не было… София ласково обняла мисс Никсон и повела прочь.

— Блинчики и латте вернутся, как ты и хотела, – погладила она подругу по плечу. – А мачо выветрится.

Маргарет всхлипнула. Видимо, Мартон была права. А Фачелли ошиблась.

Кингстон, приложив руку к щеке, гадал, что же он сделал не так. Почему эта девушка снова от него ускользнула. И в чем его подвело первое впечатление.

Гарольд Кингстон и Маргарет Никсон тщетно пытаются разобраться в своих запутавшихся жизнях. Второй шанс для этого им дает обращение молодого хакера с просьбой найти пропавшую студентку медицинского колледжа.

Выражаю благодарность прототипу Бренту Финчли за навязчивую идею написать историю о времени, в котором мы живем.

Гарольда Кингстона вполне можно было назвать успешным мужчиной. Синие глаза под черными бровями казались каждой второй девушке сказочными сапфирами – это раз. Они превращались в безжалостные щелочки в компании сведенных пальцев рук, когда, глядя на свидетеля по другую сторону стола, следователь умело выуживал всю нужную информацию из самых глубин сознания оного; сей талант вызывал уважение у работников прокуратуры и дрожь у преступного элемента – это два. Врожденное чувство стиля и умение сочетать его с непринужденностью придавало дополнительный шарм. Однако младший брат Кингстона Себастиан – тот еще проныра – и довольно прямодушный, но внимательный детектив Брент Финчли знали – инициалы М. Н. своим исчезновением опустошили жизнь Гарольда Кингстона, и ничто из вышеперечисленного уже не имело значения. После рождественских праздников все уголовники Пейсли, казалось, ушли почивать, в бумажной отчетной работе ничего захватывающего не оставалось. И пустота обнимала следователя так крепко, что он второй или третий вечер задумчиво топил в виски.