Книга Исмея. Все могут короли, страница 106 – Кейт Андерсенн

— На голодний желудйок нам вьино будьет нье очьень. А я хотьел… серьезно поговорьить.

Ого! Но пришлось молчать. Потому что он уселся рядом, подвинул к себе миску и отправил первую ложку в рот. Ничего не оставалось, как последовать его примеру. Чтобы сгладить странно возникшую неловкость и волнение — о чем поговорить собрался?.. — Ис села вполоборота к окну и засмотрелась на волшебную ночь.

Еще и снег переливался на луне, не хуже моря.

— Нравьица?

— Красиво… — Ис закинулась еще одной ложкой.

Последний вечер. До слез… Но только не сейчас. Она стала чересчур сентиментальной в этом путешествии. Нет, Ис.

Мир звучал тоже грустно, но мечтательно:

— Обично мьне било нье с кем раздельить всьё ето.

Но момент пришел. Хотя руки вспотели, колени подрагивали, а челюсть грозилась станцевать свою фирменную пикканту без разрешения. Любой момент всегда приходит. И вот Мир забрал пустые миски, откупорил бутылку. Вино зажурчало рубиновой струей сначала в ее бокал, потом — в его.

Он подал ей, придерживая за основание. Она взяла бокал за ножку. С сожалением понимая, что их пальцы не соприкоснутся, но и… так правильно. И он это специально… проконтролировал.

Вздохнула почти неслышно. Но затаила дыхание с его первыми словами:

— Мьне надо рассказать тибье ньемного об истории Мирахана… и моей. Ти должна знать. О том, как это всье начьялось, — он обвел руками дирижабль. — И зачьем мне ти и тот гобельен.

Он сделал паузу. Сделал глоток. Ис не могла сделать того же. Обнимая ножку бокала обоими руками, втянула ноги наверх, под себя. Прошептала, чтобы подтолкнуть:

— Я слушаю.

Мир шумно выдохнул. Выпил свой бокал залпом. Отставил в сторону.

— Когьда я бил юним, я бил вльюблен.

Сердце чуть кольнуло, будто быть влюбленным в юности с его стороны было предательством к их встрече теперь. Эта мысль была настолько нелепа, что Ис лишь вздернула бровями и выдула свой бокал одним махом. Подставила — он тоже взялся за бутылку, долить себе. Увидел ее бокал, тут же понял, долил. Нечаянно коснулся манжетом ее большого пальца. Тоже достижение!

И продолжил, перебирая пальцами по ножке своего бокала так, будто… хотел его сломать.

— Она била дочерью учьеного из гор. Он ковьал металл… етот дирижабль я помогал йему стоить. Самь би не прьидумал такое. Он верьил в етот герб, которий ти вишила.

— Верил… в герб?.. Откуда он у вас?.. — осторожно спросила Исмея.

Все гораздо глубже всяких юных влюбленностей.

— В Мираханье есть легенда об уставшьем мудрьеце. Которий пришьел на коньец своей жизньи сьюда и учьил… Просвьещению. У ньего бил такой же герб. Уставшьий мудрьец твердьил, что пришел из-за гор, и что однажди… кто-то повторьит его путь.

— Сваль вездесущий… — пробормотала Ис в бокал.

Прополоскала губы в терпкости вина. Это логично. Он исчез в Черном Тополе. Лабиринтами пошел дальше… Пересек весь мир, от Свальбарда, через Гудру, наварил проблем с сиренами, потом наплодил Жанов-Пьери…

Глотнула.

— Сваль?

— У нас его зовут так… Значит, он дошел до вас…

— Типьерь ето легенда. Тополь всьегда кльялся, что ето неправда. И никто не мог доказать. В горах ньичего нье било. Но вьера… в просвьещение, лучшую жьизнь и тех-кто-придьет-из-за-гор жьила в сердцах - она всьегда нужна. И тот учьений верьил. И хотьел… найти етот народ за горами. Ето бил уже символ, поньимаешь?