Книга Ева особого назначения, страница 61 – Майя Грин

Позже, когда суматоха улеглась, Ева тихо спросила:

— Что это было, Лёша? Что ты сделал?

— Ничего, — честно ответил я. — Это сделала ты своим отказом, своей верностью. Рома передал Игнату суть: сержант добровольно предпочла званию и карьере долг перед своими солдатами. Игнат, видимо, сумел донести эту историю до царя. Не как бунт, а как пример настоящей верности долгу. Государь ценит такое.

Ева посмотрела на меня, и в её глазах я прочитал понимание всей серьёзности произошедшего.

— Значит, можно расслабиться?

— Нет, — тихо ответил я. — Шпак отступил, но мы только что вышли на новый уровень. Стали «Особым проектом». Отныне за нами пристально следят не только враги, но и самые высокие покровители. Больше ошибки прощать не будут — любая будет заметна в десять раз больше.

— Никогда и не прощали, — парировала Ева. — Просто теперь у нас есть официальное разрешение не ошибаться.

* * *

Лекс .

Первым делом я позвонил Роме.

— Ром. Спасибо. Мы в долгу.

С той стороны донеслось короткое фырканье.

— Игнат передаёт, что история верности долгу тронула Его Величество. Так что твоя сержант — теперь образец доблести. Не подведи её, Лекс. А долг... отработаешь. Когда-нибудь.

Возвращение наших курсантов стало праздником. Они прибыли на следующий день. Петров, едва выпрыгнув из грузовика, начал свой рассказ:

— Нас там чуть не свели с ума скукой! А тут, слышим, приказ — немедленно возвращаться! Говорят, сам Царь...

— Петров, заткнись, — беззлобно оборвала его Ева. Она обошла всех семерых, внимательно глядя каждому в лицо. — Отдохнули? Теперь будем работать в три смены.

— Так точно! — хором ответили они.

Вслед за курсантами вернулось и всё изъятое снаряжение. Магический полигон заработал вновь. Академия ожила.

Вечером того дня я застал Еву на плацу. Она стояла в одиночестве, запрокинув голову, и смотрела на первые звёзды. На её лице было недоумение.

— Всё вернулось, — тихо сказала она. — Даже больше, чем было. Давление исчезло. И я... не знаю, что теперь делать.

Я понял. Вся её жизнь здесь была борьбой. И теперь, когда внешний враг повержен, возник вакуум.

— Мы не воевали за право воевать, Ева, — так же тихо сказал я. — Мы воевали за право спокойно делать своё дело. Учить их.

Она повернулась ко мне.

— Значит, теперь будем просто работать?

— Нет, — я покачал головой. — Теперь будем творить легенду. По официальному разрешению.

Ева улыбнулась.

— Звучит... непривычно.

— Привыкнем, — пообещал я.

Тера Ева.

Подходил к концу второй месяц с тех пор, как тер Алексей Батин появился в академии. Два месяца, которые перевернули всё. Сначала — настырный столичный гость, потом — союзник, а после победы над Шпаком мы, казалось, стали понимать друг друга ещё лучше.

И теперь, когда пыль сражения улеглась, в груди поселился холодный червячок сомнения. Я вспомнила, что его командировка подходила к концу. Выпрошенный когда-то месяц заканчивался.

Академия жила своей жизнью, но именно сегодня утром Лекс получил очередное письмо из столицы. Я видела, как он вышел из комендатуры с плотным конвертом в руках, лицо его было невозмутимым.

«Всё, — подумала я, и сглотнула ком, вставший в горле. — Пришёл ответ. Вызов обратно».

Мысль о том, что коридор опустеет, что за соседней дверью не будет слышно его шагов, была невыносимой. Но ведь я сама ушла тогда, после обряда, оттолкнула его первой.