Книга Ева особого назначения, страница 39 – Майя Грин

Взвод дрогнул. Сердце сжалось — я видела, как ломается сталь, которую мы так долго ковали. Их действия потеряли слаженность. Это был уже не бой, а агония.

— Всё, — холодно констатировала я. — Задача провалена.

Я посмотрела на Алексея. Он смотрел на голограмму, его лицо было каменным. Я ждала, что он вспылит, пожалуется на нечестные условия, но он молчал.

И в этот момент я увидела на его лице не злость, не разочарование — расчёт. Он анализировал. Искал выход там, где я его уже не видела.

— Ева, — его голос прозвучал тихо, но так весомо, что перекрыл гул голограмм. — Смотри. Они прорвались, но их ударный кулак теперь здесь. Тыл оголён.

— Это не меняет того, что наши ребята в мешке! — резко парировала я.

— Меняет! — он резко повернулся ко мне, и его глаза горели. — Если сейчас нанести контрудар здесь, — он ткнул пальцем в тыл наступающим старшекурсникам, — мы отсечём их авангард и сможем переломить ход боя!

— Каким контрударом? У Новикова нет сил!

— Не у Новикова! — он посмотрел на меня. И в его взгляде был вопрос, вызов и... доверие. — Мы можем их возглавить.

Время остановилось. Его план был безумием. Вмешательство инструкторов в ход учений — беспрецедентное нарушение всех правил, но... это был единственный шанс не выиграть, а спасти их от полного разгрома, который мог навсегда подорвать веру в себя.

Наши взгляды встретились. Он ждал моего решения. И я, после секундного колебания кивнула.

* * *

Тер Алексей Батин.

Я выскочил из бункера, как ошпаренный. Ева — следом. Мы неслись по полю, не скрываясь, к позициям взвода. Они, увидев нас, замерли в ступоре.

— Новиков! — рявкнул я, подбегая к нему. Парень был бледен, в его глазах читалась паника. — Слушай! Их главные силы здесь, тыл — вот здесь!

Я нарисовал схему прямо на земле.

— У вас есть одна минута. Собери всех, кто может держать оружие. Мы ударим сюда.

— Но... это против правил... — пробормотал он.

— Сейчас единственное правило — не дать им растереть тебя в порошок! — отрезала Ева, её голос рассёк воздух, как кнут. — Ты командир? Действуй!

Что-то щёлкнуло в его голове. Паника сменилась яростью. Он кивнул и бросился собирать остатки взвода.

Через три минуты мы вели их в контратаку. Не как командиры, отдающие приказы. Как напарники, показывающие пример. Мы не кричали «Вперёд!», шли первыми.

Атака была отчаянной. Безумной. Но она была единственно верной. Мы врезались в тыл старшекурсников, пока они были уверены в своей победе. Поднялась неразбериха. Наши пацаны, увидев нас впереди, воспряли духом. Они дрались как звери.

Мы не выиграли. Учения остановил полковник Соколов, но и не проиграли. Мы сохранили ядро взвода. Мы показали им, что даже в безвыходной ситуации можно найти силы для ответного удара.

* * *

Тера Ева.

Когда всё стихло, мы стояли среди «убитых» и «раненых» курсантов. Все были измотаны, покрыты грязью и потом, но в их глазах не было поражения, скорее, благодарность.

Полковник Соколов, спустившись с КП, молча обошёл поле боя, отпустил курсантов, потом посмотрел на нас с Алексеем.

— Вы нарушили все мыслимые протоколы, — произнёс он без эмоций. — Но... возможно, это был единственный верный тактический ход в данной ситуации.

Он ушёл. Я подошла к Алексею. Он вытирал лицо рукавом, его грудь тяжело вздымалась.