Книга Огонь и Лед, страница 70 – Анна Синнер

Ней, как и Беа, ничего не знал. Этот непременно натворил бы глупостей. Нож под сердце Даль’афэру во время допроса когда-то он уже вонзил… Еле оттащили. Пронюхай он, что убийца спокойно гуляет на свободе, не обошлось бы без последствий. Собственно, по этой же причине в курс дела не ввели и Бьянку. Если в шестнадцать, улизнув из дворца, она умудрилась к черной ведьме сходить, чтоб та прокляла Грана, который после этого едва не отправился в сады Накиры, то рассчитывать на ее здравомыслие и холодный рассудок точно не стоило. Ради нее Сой’ле и пришел к Иллаю.

План отца был бы идеален, если бы не одно «но»… Ошибка, которую он совершил, когда попросил Иллая отказаться от Бэан’ны. Он ведь не явился на их свадьбу, в отличие от Сой’ле, и не видел, как Бьянка сияла, стоя у алтаря. И отнюдь не потому, что готовилась взойти на трон Эльсинора. Его сестра любила Шергана, пусть сама она в этом никому и никогда бы не призналась. Даже себе. Соле давно ее раскусил. Ее да Иллая, который, как только услышал, что его бывшей жене, быть может, предстоит поединок с Ол’кейне, побагровел и принялся открывать портал в Сильвенар. Сой’ле схватил его за руку, и портал растаял в воздухе:

— Помчишься к ней сейчас, и весь план улетит в помойку. Спешка хороша при ловле блох, а не в политике.

— Руку. Отпусти, – отчеканил Иллай, а на кончиках его пальцев вспыхнуло пламя.

— Не то что? – хватку Сой’ле все-таки ослабил. – Сожжешь меня? Огненного дракона? Смешно. Шерган, я тебе правду рассказал не для того, чтобы ты нам все испортил. Когда Лада бросит Бьянке вызов, а я уверен, что она его бросит, моя сестра его примет и победит… Не только словом, но делом докажет, что она – Даэр’аэ. Грозный дракон, а не хорошенькая кукла. Если не будет сломлена, а ты, на пару с отцом, ее сломал. Ей не за что сражаться.

Краска сползла с лица Иллая:

— Сломал?

Сломал – не самое подходящее слово. Сой’ле старался не слишком драматизировать, но этой ночью он был во дворце и слышал, как у себя в покоях плакала Бэан’на. Тихо, приглушенно, но у него сердце чуть не разорвалось от желания открыть эту проклятую дверь и прижать сестру к груди. Правда, его объятия ей были не нужны. Не он ее обидел. Конечно, братская любовь согрела бы тонкую девичью душу на пару секунд, но глубокую рану, которую нанес ей Иллай, когда от нее отказался, Соле залечить не мог. При всем многообразии своих талантов.

— Не сломал, Шерган. Ты ее уничтожил. Что ты… Что отец. Бьянка только кажется ледяной стервой, которой море по колено. Но она хрупкая. Ранимая. Нежная. И ты ей сделал очень больно. Очень. Я достаточно выделил это слово интонацией?

Сой’ле не любил лезть в чужие дела, но здесь он посчитал нужным вмешаться. Боялся, что, будучи подавленной, его сестра не сможет противостоять Ол’кейне.

За плечами у Лады имелся грандиозный опыт в области поединков. «Красная фурия» потому и получила свое прозвище, что ни одного боя за свою жизнь она не проиграла, а соперниц и соперников драла с каким-то нездоровым остервенением. Бьянка же не сражалась ни разу. Вызов на бой получила однажды, но тогда Ней, в нарушение всех правил, взял это бремя на себя. И отец за это едва не оторвал будущему монарху уши. Подобное благородство уместно среди людей, где заступиться за даму – похвальная затея. Но дракон есть дракон. Зверь. А у зверей свои законы.