Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 99 – Тата Алатова

— Если вас начнут похищать, я определенно вмешаюсь, — основательно объясняет филер. — Сложно следить за товаром, если не знаешь, где он находится.

— За товаром, — повторяет она глубокомысленно. — Разве у меня нет тайной клички, как и полагается в вашем деле?

Василий смотрит на нее в явном замешательстве. Очевидно, никогда прежде подопечные не задавали ему столь каверзных вопросов.

— Мышь, — неохотно и с явной мукой в голосе сообщает он.

Анна даже подпрыгивает на потертом сиденье.

— Это кто такое придумал? — возмущена она. — Ничего приятнее вам в голову не пришло?

— А вы себя видели после каторги? — защищается он, и сразу становится ясно, кто автор такого позорного прозвища.

— Немедленно переименуйте меня в что-то приличное!

— Вот шеф прикажет — переименуем. А вы нам, Анна Владимировна, не указ.

Не указ она им! Анна надувается так, что, поди, и правда становится похожа на мышь среди крупы.

* * *

Архаров дома, Архаров открывает ей дверь.

Это так правильно, что Анна долго целует его прямо в прихожей, забыв обо всех вопросах, сомнениях и заботах.

Где-то в этом мире есть место, где можно не думать или, по крайней мере, думать не слишком много, — и она дает себе послабление.

В трубах горестно завывает ветер, да такой силы, что окна дрожат. Черное сукно под руками, человеческое тепло, запах пирогов — вот она, Анна. Здесь.

Не любимая, но явно желанная. Не приглашенная, но жданная. Как будто свободная.

* * *

— Ты сменил кровать.

— Прежняя, кажется, была слишком узкой — ты плохо на ней спала.

— Не сказать, что мне надо много места. Это другое.

— Я знаю, Аня.

— Но ты всë равно сменил кровать.

— Я тебе даже инструменты купил, но не смею их предложить. Вдруг ты вообразишь, что я экономлю на механике.

Анна, смеясь, перекатывается на бок, чтобы ей было удобнее его видеть. Архаров лежит на спине, закинув руки под голову, ресницы бросают длинные тени на его лицо. Вечерняя щетина делает его старше.

— Я не из тех женщин, что откажутся от отвертки, — заверяет она.

— Давно хотел тебя спросить… — легкое беспокойство скользит в его голосе, — когда-то ты так рьяно бунтовала против механизмов… Но суть в том, что ты действительно обожаешь их.

— Наверное, с каждым случаются приступы саморазрушения. Ты ведь тоже пытался меня спасти когда-то, хоть это и ставило под удар твою карьеру.

— Ты из тех женщин, что сотрясают мужчин до основания, — небрежно замечает Архаров.

— И что это значит? — она резко садится, внимательно вглядываясь в него.

Он смотрит на метель за окном, не шевелится, дышит спокойно и ровно.

— Что, кажется, я снова готов рискнуть всем ради тебя.

Ей кажется, будто она получила оплеуху — незаслуженную, обидную. Архаров переступает невидимую, но такую необходимую ей межу, за которой начинается хаос.

Ведь она едва-едва обрела хоть какую-то почву под ногами!

— Послушай, — быстро говорит Анна, — послушай меня. Всë, что ты делал для меня, — это часть твоей сделки с моим отцом. Так было и так будет. Ничего лишнего между нами не запутается.

— Конечно, — с усталой иронией соглашается он. — Что же может запутаться.

Издевается.

Анна сердится, но пытается оставаться разумной.

— Ты сказал, что желаешь меня, — я здесь, в твоей постели. Этого ведь достаточно для нас обоих.

— Я бы сказал, что это даже больше, чем я мог когда-то рассчитывать.