Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 47 – Тата Алатова

— Что? — хмурится она. — Это же простейшая детская загадка! Слоги меняют свои места, буквы в них тоже… Я такие ребусы в семь лет щелкала!

— Кхм, — откашливается Архаров, у него сложное лицо, будто он снова готов распушить хвост и восхвалять себя за дальновидность.

Значит ли это, что она хорошо себя проявила? По крайней мере, все вокруг выглядят впечатленными.

— Грандиозно! — выражает общее мнение Медников.

Это немного нелепо — отец часто писал разные записки потехи ради, за подобные глупости ей прежде получать похвалы не приходилось, и Анна только кивает в ответ.

— Тогда, может, кто-нибудь мне скажет, зачем Курицын готовил убийство в поезде? — возвращает всех на землю Архаров. — И почему труп так нарочито обезображен? Если хотели убрать девицу по-тихому, не проще было ее скинуть в овраг? До весны бы не нашли.

— Я заберу эти книги, — отвечает Анна, — может, там есть ответы.

— Но позвольте, это моя работа, — тут же возражает Началова. — Если вы объясните мне принцип замены, я справлюсь.

Это еще лучше, можно заняться ликографом.

— Александр Дмитриевич, а не пора ли вам к Зарубину? — ласково произносит Прохоров. — Брать эту шайку-лейку целиком?

— И правда, пора. А вы, Григорий Сергеевич, подготовьте покамест шумиху в газетах, да такую, чтобы весь месяц только об этом и кричали на всех перекрестках.

Да уж. На фоне такого скандала история про поднадзорную в полиции, вздумай ее кто вытряхнуть на свет, явно померкнет. Отцы успеют на свою аудиенцию без лишнего шума.

И тут Анна задумывается: а когда, собственно, эта аудиенция была назначена? Или, что важнее, когда Архаров о ней узнал? Повлияло ли это на его решение все-таки забросить невод?

Еще две недели назад он благодарил ее за нежелание становиться его любовницей и просил удержать их обоих от этой связи. А в субботу встретил со вполне определенными намерениями.

Вопрос: что же изменилось за это время? Кроме того, что ее отец вот-вот снова вернет себе императорскую милость?

Вот бы на сей раз она прочитала Архарова верно! Нет ничего хуже, чем нелогичные поступки от разумного человека. А Анна терпеть не может путаниц.

* * *

Она едва успевает открыть отцовскую папку с детальным описанием ликографа, как в мастерской появляется Началова.

— Анна Владимировна, я опять запуталась, — едва ли не со слезами жалуется она.

— Идите сюда.

Петя вдруг приходит в движение, расчищает место для гроссбуха на столе Анны, подносит стул, предлагает чаю.

Ого, какие вдруг в мальчишке манеры пробудились!

Но Началова — холодна. Она принимает ухаживания неохотно, старается держаться ближе к Анне. Ей явно неуютно в царстве мужчин, где хорошенькая барышня привлекает к себе слишком много внимания.

— Меня переводят вниз, к вам, — сообщает она печально.

— Куда к нам? — не понимает Анна.

— Да за стену буквально, — досадует Началова. — Мол, я не помещаюсь больше в кладовке у сыщиков. Теперь мое место в кладовке механиков!

Голубев вдруг роняет отвертку, выпрямляется над верстаком, в глазах чуть ли не слезы.

— Моя механическая кунсткамера? — неверяще спрашивает он. — Я годами собирал в ней разные редкости! Что же это теперь… на свалку?

— Бог мой, я обязана это увидеть! — загорается Анна.

Началова протестует, но она безжалостно оставляет ее чаевничать с Петей, а сама следует за старшим механиком.