Онлайн книга «Неисправная Анна. Книга 2»
|
— Я куплю вам новые инструменты, — обещает он с той многозначительностью, которую Анна отныне и впредь твердо намерена избегать. — Ксения Николаевна! — восклицает она, благо Началова как раз входит в контору. — Идите скорее к нам, тут пришло оборудование как раз по вашей части… * * * Поднимаясь на планерку, Анна всë еще мысленно посмеивается над той досадой, с которой Архаров ретировался от ящиков. И всë же лучше бы ей перестать получать удовольствие от подобных игр. * * * Медников входит в начальственный кабинет с толстыми гроссбухами в руках. — Это еще что? — тут же спрашивает Архаров. — Сейчас всë разложу по порядку, — бодро вытягивается в струну молодой сыщик. — Новости по делу богадельни, — размеренно начинает он, перетекая в вальяжную ленцу. Подражает Прохорову? — Итак, в пятницу мы арестовали вашего, Александр Дмитриевич, убивца и двух попов — одного приютского, второго из Рождественского храма. Попы молчат на допросах, как и Курицын. А вот убивец разговорился… — Да они мальчишку на вас послали, — вмешивается Прохоров. — Видимо, решили, что невелика трудность — зарезать за пятьдесят целковых какого-то купчишку. Медников слушает его с плохо скрываемым расстройством. Ему хочется ловить крупных птиц, а не мелкую рыбешку. — И что же поведал сей фрукт? — спрашивает Архаров. — То же, что и ваш таинственный информатор, — отвечает Медников, и Анна соображает, что речь идет о графе Данилевском. — В сиротском приюте его обучили разным штукам — кошелек у нужной особы срезать, барышню соблазнить или вот зарезать кого, если понадобится. Словом, обычный мазурик, ничего солидного. А задания ему выдавали священники — оба. И тут мы с Григорием Сергеевичем сообразили: а ведь мы обыскали весь приют, но в часовню заглянуть не посмели. — И как, на сей раз посмели? — Архаров даже вперед подается, до того его захватывает история. — Так точно. И вот — нашли списки. В одной книге имена и цифры, а в других — полная тарабарщина. — Это как? — Я покажу, — снова вступает Прохоров. — Тут всë в строгом порядке. Вот, например, девица Мария Иванова, которую десять лет назад доставил в приют унтер-офицер Сахаров. — Кусачая девица из поезда! — ахает Анна. — Бежавшая из Твери! — А дальше — номер 136А. Открываем следующий гроссбух и находим сии цифры. Вот, тут закладочка. И пожалуйте: тарабарщина! Толкаясь головами, все склоняются над листами. Действительно, шифр. Буквы русские, а вот порядок их нарушен. «136А. ивацед нечьо саанпо ечуанбо боанлз холоп ялваамерпу льерабтс авотеинхеф дыя озлььтавоопси йаенрк ороонжтсо в летиучхыньлкси ачухялс 8831 елваеинрто нащикем окинтйовроб ечалонпо ежумм 501 лбйеур 8851 одг ртслеыв в дрецес фараг кснегоомак ечалонпо нормоаб грмоеб 002 лбйеур». — Наверное, для этого нужно искать ключ, — взволнованно говорит Началова. — Что это может быть? Псалтырь? — 136А. Девица. Очень опасна, — медленно произносит Анна скучным голосом. — Обучена. Злобна, плохо управляема. Стрельба, фехтование, яды. Использовать крайне осторожно, в исключительных случаях. 1883 — отравление мещанки Бортниковой, оплачено мужем. 150 рублей. 1885 год: выстрел в сердце графу Каменскому. Оплачено: бароном Бергом. 200 рублей… Она замолкает, потому что дальше там много еще понаписано. Тут лучше использовать бумагу и ручку. И только потом замечает, какая гробовая тишина царит в кабинете. |