Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 40 – Лилия Орланд

Похоже, это будет не знакомство, а настоящая схватка.

Я вдохнула, чувствуя, что мои нервы напряжены до предела. Нацепила на губы приветливую улыбку, больше похожую на акулий оскал, и заняла противоположный край поля боя. То есть встала перед воспитанниками.

Хватит уже использовать воинственные метафоры. Это всего лишь дети! Я надеюсь…

Их было девять. Четыре мальчика и пять девочек. Все разного возраста и в одежде разной степени изношенности. Что их роднило, так это осунувшиеся лица и ещё глаза. Так могут смотреть лишь взрослые, разочаровавшиеся в жизни и уже не ожидающие от неё ничего хорошего.

Как и от нового руководства.

И я ещё тут со своими сравнениями. Поле боя. Хищные зверьки.

Может, они и стали такими, но точно не по своей вине. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это исправить. Чтобы эти дети снова поверили в чудо и в то, что счастье возможно и для них.

Однако это будет очень трудный путь, больше похожий на сражение…

— Доброе утро, ребята, — голос не дрожал, и я себя мысленно похвалила. — Меня зовут Аделаида Вестмар, как вы уже знаете, я новый директор этого дома призрения. Вы можете называть меня госпожа Вестмар или госпожа директриса, если вам так удобнее.

— А можно просто Деля? — спросил коротко стриженый мальчишка лет восьми и нахально прищурился.

Рядом с ним послышались смешки, пока ещё тихие. Однако я понимала — это лишь начало.

— Как тебя зовут?

— Генас, — в одном этом слове было столько вызова, что я засомневалась. Это точно несчастные сиротки, или всё же опытные противники, которым нельзя подставлять спину?

Все смотрели на меня, ожидая реакции.

Травоядное или хищник?

— Да, Генас, ты можешь называть меня Деля, — мягко произнесла я.

В глаза мальчишки разгорелся огонёк торжества. Он уже чувствовал, как его клыки сжимаются на моей мягкой шее, и как горячая кровь струится по его губам.

Но я добавила.

— Я всегда делаю исключения для умственно отсталых. Когда мозг размером с горошину, его нельзя перенапрягать.

Снова послышались смешки. Однако теперь смеялись над Генасом.

— Если с обращением ко мне определились… — я сделала небольшую паузу. Посмотрела на мальчишку, приняв самое участливое и сострадательное выражение, на которое была способна, и спросила: — Генас?

Рядом опять засмеялись. Генас покраснел.

Единая стая больше не была единой. А в защите образовалась брешь. Теперь бить нужно прицельно туда.

— Тогда продолжим. С сегодняшнего дня в нашем доме призрения начинают действовать новые правила. Возможно, часть из них будет пересекаться со старыми правилами, тем легче будет их запомнить. Да, Генас?

Он снова покраснел. Опустил взгляд и больше его не поднимал. Похоже, противник нейтрализован.

— Итак, правил всего пять. Однако вы обязаны исполнять их неукоснительно. Того, кто нарушит правило, ждёт суровое наказание.

— Бить будете? — перебила девчушка с тонкой косичкой.

На вид она была едва ли старше Генаса, а может, и младше. Худенькая и невысокая, она сжимала кулаки и смотрела на меня с искренним возмущением, готовым перейти в ненависть.

Кто обижал тебя, малышка? Разве можно поднимать руку на беззащитного ребёнка?

— Как тебя зовут? — на этот раз в моём голосе не было иронии. Друг напротив друга стояли два взрослых человека и решали взрослые вопросы.