Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 31 – Лилия Орланд

— Димар? — бросила ему в спину.

Парень остановился и медленно повернулся.

— А что у тебя в мешке? — поинтересовалась я.

— Да так, продукты всякие, бабе Поле несу, — Димар пожал плечами, точнее одним, свободным от мешка.

Спустя пару мгновений до него дошло, почему я спрашиваю. Взгляд у мальчишки стал неуверенным, каким-то бегающим, что ли. Именно это и навело меня на следующую мысль.

— А где ты их взял?

Вместо растерянности на лице тут же проявилась нахальная маска хулигана.

— Где взял, там уже нет, — кривая усмешка приподняла левый уголок губ.

— Украл? — вдоль позвоночника пополз холодок. Не ожидала, что мои опасения подтвердятся так быстро.

— Добры люди подарили, — мальчишка дерзко вскинул голову. — Сказали, на, сиротам отнеси, а то голодают чай.

Он смотрел мне прямо в глаза. Я не нашлась, что ответить, и первой отвела взгляд. Димар счёл это окончанием беседы и пошёл дальше. А я осталась стоять, растерянная, со спутанными чувствами.

Кажется, это и называется когнитивный диссонанс. Когда я знаю, что красть нельзя, но, если не красть, дети останутся голодными.

Хватит! Одёрнула себя мысленно.

В моих силах всё это прекратить. Я должна навести порядок, найти финансирование и сделать из этих никому не нужных детей хороших мальчиков и девочек, которые вырастут порядочными людьми.

Сумею ли я? Не могу не суметь, у меня просто нет иного выхода.

Я вздохнула и наконец зашла в свой кабинет, неплотно прикрыв дверь. Успела лишь пройти к столу, поставить саквояж и снова осмотреть доставшееся мне рабочее место.

Спустя пару минут раздался стук в дверь. После моего разрешения она открылась, впуская Вителея в тулупе. Он скинул щепу в деревянный ящик у печи и открыл дверцу.

Печь я только сейчас и заметила. Она была грязно-белой, в цвет стен. Если приглядеться, можно заметить, что в верхней части ещё сохранились резные изразцовые плитки. Однако их не посчитали чем-то ценным и закрасили вместе с остальной печью.

Вителей открыл заслонку, затем бросил в печное устье несколько щепок вместе с корой и чиркнул спичкой. Я только хотела спросить про дрова. Даже мои скудные знания подсказывали, что этого будет мало, чтобы прогреть две комнаты.

Однако Вителей пояснил сам.

— Надыть дымоход сперва проверить, — и закрыл дверцу.

Почти сразу через щели потекли серые струйки дыма.

Старик досадливо крякнул. Снова подошёл к печи и, склонившись, открыл нижнюю, совсем маленькую дверцу.

Пару секунд ничего не происходило. Затем вверху печи раздался лёгкий хлопок, и загудело пламя.

— Вот и славно, — выдохнул Вителей, подтверждая, что сомневался в столь простом решении. И высказал вслух: — Я уж думал, на крышу лезть придётся, трубу прочищать.

Дальше пошло ещё легче. Старик принёс дров, снова зажёг огонь в печи, и часть поленцев выставил рядком на небольшой приступочек.

— Вы, госпожа директриса… — он запнулся и посмотрел на меня, дождался моего утвердительного кивка и продолжил: — Вы в топку-то заглядывайте, как прогорят полешки-то, вы ещё подложите. Да отсюда берите, тут они посуше будут. И дверку-то пока не затворяйте, пусть комната протопится. А коли что не так, меня кликните.

— Спасибо, Вителей. Думаю, я справлюсь. Но если что, обязательно кликну вас.

Оставшись одна, я подошла к печи, протянула руки к яркому пламени. Словно проголодавшись за месяцы простоя, огонь жадно лизал дрова, делясь теплом. Через несколько минут я начала согреваться и решила, что готова уже познакомиться со своей спальней.