Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 30 – Лилия Орланд

Мне осталось только одно: сделать вид, что я передумала идти в кабинет и решила прогуляться. На улице дождусь Вителея, когда он пойдёт за дровами (если пойдёт). И попрошу открыть мне дверь.

— Давайте я помогу, — неожиданно раздался голос рядом со мной, после чего меня беззастенчиво отодвинули в сторону.

Нежданным помощником оказался высокий юноша, худой, смуглый, с тёмными волосами и глазами. Лет шестнадцати или семнадцати на вид.

С вызывающей вопросы сноровкой он подвигал ключом в скважине, нашёл нужное положение и резко провернул, распахивая дверь.

— Благодарю, — медленно произнесла я, разглядывая юношу.

Сначала я решила, что это один из воспитанников приюта. Но затем заметила его одежду. Вполне себе новый полушубок, меховые штаны и обитые мехом валенки. На чёрных кудрях залихватски сидела меховая шапка-ушанка, сдвинутая на затылок. Всё это без единой прорехи или заплатки.

Чей-то знакомый пришёл в гости? Сомневаюсь. Слишком уверенно чувствовал юноша себя здесь.

— Обращайтесь, — самоуверенно хмыкнул он, приподняв левый уголок губ. Подхватил большой мешок, брошенный на пол, и, насвистывая весёлый мотивчик, направился дальше по коридору. В сторону кухни.

Может, я и была директрисой первый день, но педагогические задатки во мне точно жили. Прежде они себя почти не проявляли. Однако стоило оказаться рядом с дерзким подростком, как что-то зазудело под кожей, требуя остановить мальчишку и сделать ему замечание. И даже не одно.

Шапку в помещении нужно снимать.

Снег с валенок отряхивать у порога, а не разносить по коридору.

Со старшими здороваться.

И далее по списку.

Я перебрала все варианты и отвергла. Не лучший способ начать знакомство директора приюта с его воспитанником.

Поэтому я спросила простое, что не выглядело бы наездом и позволило завязать знакомство.

— Ты кто?

— Димар, — парень пожал плечами, будто это было очевидным. И его знала вся округа. А потом, прищурив один глаз, спросил в ответ: — А вы наша новая директриса?

— Совершенно верно, Димар, приятно познакомиться, — я протянула ему ладонь.

Парнишка долго смотрел на неё, затем поднял непонимающий взгляд. Я сама сделала шаг к нему, взяла его руку, отчего он непроизвольно дёрнулся, но не отошёл. Его напряжённый взгляд шарил по моему лицу, ища подвох. Я уже пожалела, что решилась на рукопожатие, но отступать было поздно.

— Меня зовут Аделаида Вестмар, я новый директор этого дома призрения, — мне всё-таки удалось дотянуться до его ладони, слегка сжать и быстро отпустить, делая шаг назад.

Мальчишка слишком остро реагировал на вторжение в его личное пространство. Это могло значить только одно. Его не просто били, его били те, кому он точно не способен противостоять.

Неужели здесь практикуются физические наказания?

Теперь я боялась даже не того, что в приюте воспитываются малолетние преступники. А что преступников в них воспитывал именно приют. На мой взгляд, физические истязания наравне с моральными унижениями могут только озлобить ребёнка, но никак не сделать его порядочным человеком.

Я собралась скорее разобраться с бумагами предыдущего директора, чтобы выяснить и какие методы воспитания здесь практиковались. Однако взгляд зацепился за мешок, который Димар взвалил на плечо с явным усилием.