Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 26 – Лилия Орланд

Надо и мне привыкать к необходимости постоянно быть настороже. В этом месте не принято доверять друг другу.

Из коридора наверх вела узкая лестница. Я уже догадалась, что там, но всё равно спросила.

— Так спаленки, — подтвердила мою догадку Поляна.

— Моя комната тоже там?

— Что вы, госпожа директриса, как можно? — повариха чуть ли не оскорбилась, что я могла подумать подобное. — Ваша комната за кабинетом сразу. Неужто дверь не заметили?

Заметила, но не придала значения. Сложно концентрироваться на стольких вещах одновременно.

Значит, топить придётся. Я не смогу спать в холодной комнате. Ничего, на подъездном круге ещё четырнадцать деревьев осталось. На месяц-полтора должно хватить. А потом я что-нибудь придумаю.

Должна придумать.

Мы двинулись дальше по коридору.

— Тут спальни учителей, — Поляна показала на две двери с левой стороны, затем с правой: — а тут воспитателки жили. Смотреть будете?

Я покачала головой. Потом.

Значит, отдельной спальни удостоился только директор. Остальные жили в совместных. Неудивительно, что и уехали они одновременно.

В конце коридора осталась последняя дверь. Когда моя провожатая распахнула её, запах квашеной капусты окутал меня, пропитывая насквозь. Тут уже и с закрытыми глазами не ошибёшься

Это была вотчина Поляны.

В глаза сразу бросилась чистота. Большая печь тщательно выбелена. Выцветшие занавески выстираны и заштопаны. У окна с прозрачными стёклами — большой стол, поверхность выскоблена до желтизны, к нему подвинуты лавки и два табурета с узких сторон.

Если бы не жуткий капустный запах, я бы назвала кухню уютной.

— Рукомойник там, — Поляна махнула в угол.

Я подошла к необычному приспособлению, похожему на металлическое ведёрко с водой. В донышке было проделано отверстие, в котором крепился стержень, если его поднять — льётся вода. А если опустить — утолщение в верхней части стержня воду перекрывает.

Внизу подставлен медный таз на треноге, в который и льются обмылки. Я вымыла руки, вслух отметив удобство конструкции.

— Ковш приходится держать, а тут обе руки свободны.

— А это Димарчик наш придумал, — Поляна разулыбалась, словно это её я похвалила. — Золотые руки у парня, жаль только…

Она не договорила. Махнула рукой, будто тема была болезненной. Однако я запомнила имя. Димарчик. Присмотрюсь к парню.

Я решила пока не расспрашивать о детях. Сначала сама познакомлюсь с ними, составлю своё мнение, затем сравню с отзывами Поляны, которая знакома с ними лично. После чего уже просмотрю личные дела.

Такой подход показался мне самым разумным.

Я даже повеселела. Впрочем, ненадолго, потому что Поляна пригласила меня садиться за стол и поставила передо мной глиняную миску, почти до краёв наполненную щами из кислой капусты.

Я вдохнула запах, и тут же в памяти всплыла картинка. Яркая и настоящая до жути.

— На, — мама нервно ставит тарелку на стол, застеленный клеёнкой с красными маками. Немного жидкости выливается на лепестки, но она этого не замечает.

— Не хочу щи, — тихо возражаю я, зная, что всё равно придётся, просто стараюсь потянуть время.

— Ешь! — это ещё не угроза, но уже близко к тому.

Я медлю. Ненавижу щи. Они неприятно пахнут. Мама это знает и словно нарочно варит их чаще любых первых блюд. Я вообще не люблю жидкую еду, если это не сладкий сок или лимонад.