Книга Дом призрения для бедных сирот, страница 23 – Лилия Орланд

— Приятно познакомиться, Поляна, — я улыбнулась и озвучила свою догадку: — Вы, наверное, повариха?

— Повариха, повариха, — закивала она, тоже улыбаясь и обнажая щербинку между передними зубами.

Взгляд сам собой продолжал скользить по бывшему усадебному дому, отмечая недостатки. Снег у входа был вытоптан, но давно не убирался и смёрзся в тонкие ледяные сталагмиты, перемежаемые оврагами глубоких следов.

Ступив в один из них, я потеряла равновесие и, ойкнув, ухватилась за единственную доступную опору — плечо приютской поварихи. Опора оказалась мягкой, но сильной. Поляна удержала меня в вертикальном положении, запоздало предупредив:

— Осторожнее, госпожа директриса, не ровён час зашибётесь. А нам опять одним два месяца сидеть.

— Одним? — хотела уточнить, что она имела в виду, но Поляна открыла дверь и сделала шаг в сторону, пропуская меня.

Я зашла внутрь и тут же позабыла, о чём хотела спросить. Потому что в голове крутилась только одна мысль: может, ещё не поздно сбежать?

Это место точно не было похоже на приют. Скорее на тюрьму. Для самых злостных преступников, которые заслужили вечные муки своей подлостью и жестокостью.

Ремонта здесь не бывало с того самого момента, как усадьба стала домом призрения. А произошло это несколько десятилетий назад. Мне даже не нужно было расспрашивать Поляну, чтобы сделать такие выводы. Это заметно невооружённым взглядом.

Потолок давно утратил свою белизну. Он был засижен мухами, оплетён паутиной. А в центре вокруг люстры, от которой остался лишь погнутый корпус, расходились чёрный пятна от горевших свечей.

Обои тоже выцвели, потёрлись и во многих местах были ободраны. Рисунок почти не угадывался, как и цвет стен. В одном из углов обои потемнели и отслоились. Видно, там были течи.

Я сделала пару шагов внутрь и замерла. Доска подо мной зловеще заскрипела и прогнулась. Я опустила взгляд. Паркет, тёмный и засаленный, сохранился лишь по углам и у стен. В центре его заменили кое-как положенные доски. Они были плохо сбиты и пестрели щелями, в которые чьи-то неумелые руки напихали некрашеной щепы. Эти вставки на полпальца или больше торчали из пола. Уверена, в этом месте очень внимательно смотрят под ноги. Особенно после того, как разбили пару носов.

— Это у нас холл, — голосом заправского экскурсовода сообщила Поляна. — Здесь проводятся общие собрания.

Я даже обернулась на неё. Какой холл? Какие собрания? Тут опасно находиться более чем двоим одновременно. Доски старые и гнилые, того и гляди провалятся.

Нет, не двоим, здесь вообще опасно находиться.

Однако повариха приняла мою реакцию за интерес и продолжила.

— В правой части расположены классные комнаты, гимнастический зал и библиотека, — выражение лица её стало чуть виноватым, и Поляна продолжила извиняющимся голосом: — Токмо мы там не топим. Дровишек-то не хватает на всё.

Это меня уже не удивило. Сугроб вокруг левой трубы очень доходчиво намекал, что ею давно не пользуются. Да и спиленные с подъездного круга деревья явно говорили, что дров в приюте не хватает. Приходится выкручиваться.

— Вы смотреть-то пойдёте, али потом? — поинтересовалась повариха и тут же добавила: — Лучше б потом, а то стемнеет скоро.

— Потом, — решила, не задумываясь. К чему мне сейчас пустые промёрзшие аудитории?