Книга Барышня из забытой оранжереи, страница 5 – Лилия Орланд

И как раньше женщины в таком ходили? Это же ужасно неудобно.

Однако когда я заглянула в кухню, оказавшуюся соседним помещением, госпожа Берри удовлетворённо поцокала языком.

— Хороша! – дала она свою оценку. – И всё в пору пришлось. Я так и знала.

— Гав! – подтвердил пёс, который приподнял голову, будто и правда оценивал мой внешний вид.

— Спасибо, – я неловко улыбнулась, подбирая слова. – А вы не могли бы отдать мои вещи? Они уже, наверное, высохли?

— Зачем? – искренне удивилась старушка. – Они же мужские, а ты барышня. Или скрываешься от кого?

Она пристально смотрела на меня, словно могла считать правду по лицу.

— Нет, – я замотала головой. – Ни от кого не скрываюсь.

Ещё не хватало, чтобы хозяйка приняла меня за преступницу и вызвала полицию. Хотя, может, так и лучше? Полицейские отвезут меня домой. Если сумею объяснить, как здесь оказалась. А то и сразу в лечебницу для таких вот фантазёров определят.

— Ну и хорошо, – госпожа Берри ощутимо расслабилась. – Тогда садись. Тебе надо подкрепиться.

Я опустилась на подставленный стул и окинула кухню взглядом. Она тоже была оформлена в простом деревенском стиле с уклоном в старину. Большая белёная печь с лежанкой занимала едва ли не четверть помещения, располагаясь по диагонали от входа.

Напротив, у окна, стоял обеденный стол, покрытый белой скатертью с красной вышивкой по краю. Эти жутковатые, составленные из геометрических фигур силуэты могли оказаться кем угодно. Только огромные клювы на головах выдавали в них птиц. Однако присмотревшись, я разглядела схематично вышитых петухов и цветы.

Явно ручная работа. Причём вышивальщица не стремилась к реалистичному изображению. Да и вообще не понятно, к чему она стремилась. Стежки у неё ложились, как душе угодно.

Стулья были деревянными, потемневшими от времени и гладкими от частого использования. И тоже самодельными. Массивные прямоугольные ножки, толстые доски сиденья, прямая неудобная спинка.

В серванте и на стеллажах хранилась старинная посуда. Тяжёлая ручная кофемолка. Блюда, вырезанные из цельного куска дерева. Изящные фарфоровые чашки, каких сегодня уже не увидишь в быту.

На скатерти передо мной стояла широкая тарелка, наполненная супом. Под ней – блюдо из того же набора. У них по бортику шёл одинаковый рисунок – цветы и завитушки, выполненные синей краской. На краях завитушки повторялись, но уже исключительно рельефом, без цвета.

Я взяла тяжёлую ложку и зачерпнула прозрачного бульона, в котором плавали золотистые масляные пятнышки. А на дне лежали кусочки овощей и куриной грудки. Вдохнув чудесный аромат, я осознала, что ужасно голодна. И больше ни о чём не думая, начала есть.

— Ты хлеба-то возьми, Ксения, – ласково посоветовала госпожа Берри. – С хлебом-то оно всегда вкуснее.

Разумеется, я последовала её совету. Взяла протянутый ломоть с ноздреватой мякотью и хрустящей корочкой. Откусила.

— М-м, как вкусно! – моё восхищение было абсолютно искренним.

Знаю, что говорить с набитым ртом невежливо, но удержаться не смогла. Такого хлеба я никогда прежде не ела. Он был душистый, нежный, лёгкий и одновременно тягучий.

— Я рада, что тебе нравится мой хлеб, – госпожа Берри ласково улыбнулась.

— Вы что, сами его пекли?!

— Почему это тебя так удивляет? – она недоумённо приподняла брови. – Каждая женщина умеет испечь хлеб.