Книга Сердце пентаграммы, страница 26 – Нинель Мягкова

Мысль, что я позволяю себя трахать человеку… то есть дроу, лица которого даже не видела и вряд ли узнаю в толпе завтра, придавала происходящему налёт пикантности и порочности. Не знаю уж, когда я успела стать настолько развратной, но меня эта обволакивающая темнота и неизвестность возбуждали вдвойне.

Поддерживая свой вес на руках, упираясь в постель по сторонам от моей головы, Инги скользнул в меня одним движением. Там все было уже горячо и сочно, его плоть, проникая в меня, издавала совершенно непристойные хлюпающие звуки.

Замерев на секунду, дроу поменял положение ног, сомкнув мои колени под собой и оседлав мои бедра. Его член оставался внутри, только теперь был плотно зажат влажными складочками, и при каждом движении скользил по клитору, создавая совершенно непередаваемый фейерверк ощущений.

Я вцепилась ему ногтями в ягодицы, извивалась, пытаясь освободиться и позволить ему войти глубже, сильнее, потому что я вот-вот, снова, и мне не хватало буквально чуть-чуть, но Инги был неумолим. Он двигался короткими, едва заметными толчками, сводившими меня с ума, и возносившим все выше, туда, где маячило недосягаемое наслаждение.

Крепкая рука уверенно накрыла мою грудь. Я вздрогнула, потом поняла, что это все же пришедший в себя Миран, а не кто-то третий. В этот раз он оклемался куда быстрее, наверное, контролировал процесс отдачи магии.

Именно острого, жесткого пощипывания сосков, как оказалось, мне и не хватало для кульминации. Жар полыхнул между бёдрами, заполняя меня и вытягивая силу из Инги. Миран отдёрнул руку, потому что я инстинктивно потянула магию и из него.

— Сильна. — было последнее, что я услышала, перед тем, как снова отключиться.

В этот раз я пребывала не в беспамятстве, а в тяжелом, усталом сне, потому очнулась от малейшего постороннего звука.

Скрипнула дверь, тихие шаги прошелестели к постели. Я напряглась, готовясь обороняться и звать на помощь. Тяжелая горячая рука, лежавшая поперёк моего живота, мимолетно перебрала пальцами, успокаивая и отвлекая.

— Мы закончили, эр Аверти. — кто-то, наверное, Миран, натянул на меня одеяло, скрывая от посторонних глаз. Темнота была уже не настолько плотной, благодаря полоске света, падавшей от двери, и я разглядела склонившегося над нашей постелью мужчину. Он был болезненно худ и бледен, на скуластом вытянутом лице выделялись темные, почти чёрные, неестественно блестящие глаза и яркие губы. Накрасил он их, что ли?

— Тогда выметайтесь. — прошелестел он, и тёплые тела по обе стороны от меня как ветром сдуло. Не успела даже заметить, они оделись или нет?

И что это за суровый дядька, что его даже мои бесстрашные дроу боятся?

— Одевайтесь, мисс. — эр Аверти брезгливо скривился и отвернулся. Я хотела было возразить, что не знаю, где моя одежда, когда заметила в изножье кровати свой балахон. Судя по тому, что он был чистый и отутюженный, кто-то позаботился и принёс смену. Мягкая домашняя обувь оказалась у кровати. Чувствовала я себя, мягко говоря, неуютно без белья, о котором никто не вспомнил, без душа, который бы после всего не повредил, и с всклокоченной головой, о которой я старалась не задумываться. Наверное, на то был и расчёт — заставить меня почувствовать себя существом низшего сорта. Гулящей, вспомнилось почему-то определение старичка Берниса.