Книга Яблочко раздора в академии невест, страница 142 – Нелли Штерн

— И вы тоже, – эмоционально подхватила я. – Если будете держать меня в стороне, пытаясь справиться своими силами, погибнет много ни в чем не повинных существ.

Ректор в гневе сжал зубы, желваки на его щеках заходили ходуном, глаза метали молнии.

— Мне страшно, поверь. Но еще страшнее – лишиться вас, – продолжала убеждать его. – Чем быстрее вы разберетесь, как это работает, и обучите меня, тем меньше будет жертв.

— Поверь мне, мы, как никто, понимаем это, – ответил Геноа. – К тому же, прежде всего необходимо дождаться вестей от Леоринэля.

С того самого дня я редко видела своих мужчин. Все силы были брошены на подготовку к полномасштабному вторжению врага. Иногда Фаб все же находил возможность вырваться ко мне, и тогда я тихонько лежала рядом с уставшим, пропахшим смертью и кровью мужчиной. Тихонько гладила его волосы, обнимала, прижимаясь всем телом, делясь своим теплом и любовью. Не смыкая глаз, рассчитывала дождаться, когда он немного передохнет и встанет, чтобы проводить своего мужчину, но неизменно засыпала, измученная бесконечными переживаниями.

Фаб уходил бесшумно, оставляя на подушке свой неповторимый аромат, смешанный с горечью потерь, и неизменно нежный цветок мирании. Белоснежный крупный бутон, похожий на родной колокольчик, с голубыми прожилками. Он будто был высечен из тончайшего льда, тронь – и рассыплется сотней сияющих осколков. У меня уже получился небольшой букетик. Эти цветы прекрасно себя чувствовали под магическим куполом в специальной питательной среде.

Дарион пришел лишь однажды, глубокой ночью просто шагнул в нашу с ректором спальню, и я проснулась, всем существом ощущая любимого мужчину. Он молча сгреб меня в охапку вместе с одеялом и поцеловал, глубоко, жадно, забирая дыхание, заменяя собой мой воздух. С усилием оторвавшись, надрывно прохрипел:

— Как же я скучал без тебя! – и все.

Через несколько минут он ушел, оставив на моей руке изящный браслет с крупными дымчатыми камнями в сочетании с прозрачными желтыми, изумительной чистоты и целой россыпью огненно-алых.

— Он означает, что ты моя, – бросил он, а я, перепугавшись сверх всякой меры, вдруг затряслась в беззвучном плаче, оставшись совершенно одна.

На следующий день свой браслет на моем запястье застегнул Фаб. Его подарок был несколько массивнее, в сверкающих черных и прозрачных крупных камнях, обрамленных драгоценными кристаллами поменьше. Он улыбнулся мне устало. Я же вцепилась в его простую рубаху, не намереваясь отпускать, пока не получу ответы.

— Что с Леоринэлем? – спросила его.

— Он жив.

— Тогда почему не приходит? – потребовала ответ.

Фабрициус отвел глаза.

— Думает, что не нужен, – выдохнула еле слышно. – Передай… скажи, что я прошу его прийти, как только он сможет.

Геноа кивнул и уже собрался уходить, но я остановила его самым важным вопросом:

— Что вы решили по поводу моей магии?

Фаб устало отвел глаза, но все же ответил:

— Пока мы вынуждены отступать, сдерживая натиск врага у подножия Вечных гор. Зверь прячется, скрываясь от наших дозоров, отправляя отродий тьмы вперед себя, но Леоринэль найдет его.

Моргнула, как наяву увидев скалистые склоны, залитые алым маревом. Полчища тварей, что, словно саранча, прожорливая и безжалостная, уничтожают этот мир, высасывая жизнь по капле, и его, моего эльфа, безумно уставшего, но невероятные сине-зеленые глаза горели решимостью, упрямством и надеждой. И тогда я потянулась к нему всей душой в истовом желании поддержать, дать сил сделать то, что должен. «Я жду тебя», – прошептала легким дуновением ветерка, скользнула по сухим потрескавшимся губам. Леоринэль прижал их пальцами, и в сосредоточенной взгляде ярким пером феникса мелькнула надежда и что-то еще, настолько глубокое и бескрайнее, что в груди счастливо заныло. Моргнула, и мое наваждение исчезло.