Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 89 – Амари Санд

Когда наши бокалы соприкоснулись, я почувствовала легкий звон не только в хрустале, но и в самой душе. Это был звук лопнувших цепей.

Ночь пришла быстро. Герцог удалился в гостевые покои, Агнетта исчезла, словно призрак, а мы остались одни.

В нашей спальне теперь пахло чистотой. Лотти — слава богам, живая, — успела проветрить комнату и сменить белье. Следы копоти отмыли, выбитую дверь временно заменили портьерой. Но я не обращала внимания на разруху.

Ридгар задернул за нами плотную ткань, отсекая остальной мир, и прислонился к косяку, глядя на меня. Он начал расстегивать камзол, но руки его дрожали.

— Иди ко мне, — попросила я тихо.

Он подошел и просто рухнул передо мной на колени, обнимая мои бедра, утыкаясь лицом в живот. Я гладила его по жестким волосам, чувствуя, как напряжение, державшее его весь день, вытекает из него, сменяясь бесконечной нежностью.

— Я все еще не верю, — пробормотал он глухо. — Мне кажется, я проснусь, и снова будет холод и страх потери.

— Не проснешься, — я потянула его наверх, заставляя подняться. — Мы настоящие. И это, — я взяла его ладонь и прижала к своему низу живота, — настоящее.

Он смотрел на свою руку на моем платье, как на чудо.

— Маленький, — шепнул он. — Совсем крошечный. А уже спас нас всех.

Мы легли в постель не для того, чтобы забыться в страсти, как вчера. Сегодня все произошло иначе. Медленно. Бережно. Словно мы оба были сделаны из хрупкого стекла.

Ридгар целовал меня так, будто молился. Каждый поцелуй — благодарность. Каждое прикосновение — клятва. Он раздевал меня с осторожностью ювелира, опасаясь повредить сокровище. Его губы скользили по моей шее, по плечам, спускались к груди, которая стала непривычно чувствительной.

— Ты красивая, — шептал он в перерывах между поцелуями. — Невероятная. Моя ведьма. Моя спасительница.

Мы были близки как никогда, соединившись на глубоком уровне. Я чувствовала его любовь — не ту, болезненную и отчаянную, что была раньше, а новую. Теплую. Созидающую. Любовь мужчины, у которого появилось будущее.

Мы лежали в темноте, сплетясь конечностями, слушая дыхание друг друга и шум моря за окном.

— Тесса, — позвал он тихо в тишине.

— М-м-м?

— Я люблю тебя, — признался он просто, без пафоса, констатируя факт. — Я не думал, что смогу сказать это снова кому-то. Но я люблю тебя. Больше жизни. И его… или ее… — он накрыл ладонью мой живот. — Я люблю вас. И клянусь памятью отца, клянусь каждым камнем в этих горах — вы будете счастливы. Я землю переверну, но никто и никогда больше не посмеет вам угрожать.

Я улыбнулась в темноту, чувствуя, как по щеке катится счастливая слеза.

— Я знаю, Ридгар. Знаю. И я тоже люблю тебя. Вас обоих.

Я закрыла глаза, проваливаясь в сон. Впервые за все время в этом мире мне не снились кошмары. Мне снился сад. Солнечный, зеленый сад, где среди цветов бегали дети, а на скамейке сидела седая женщина и улыбалась, глядя на них. И я знала, что так и будет. Потому что мы выжили. И потому что любовь — это самая сильная магия на свете.

И я не ошиблась. Сны иногда становятся реальностью, если смешать их с правильными ингредиентами: каплей безумия, толикой отваги и целым морем упрямства.

Солнечный луч ударил в глаза, но я не зажмурилась. Я стояла на широкой террасе, той самой, где когда-то боялась лишний раз вдохнуть, ожидая подвоха от «проклятого» воздуха. Теперь здесь пахло морем, нагретым камнем и сладковатым ароматом моих экспериментальных роз. Гибрид, выведенный алхимией. Они цвели даже на этих суровых скалах, назло всем ветрам.