Книга Четвертая жена проклятого барона, страница 48 – Амари Санд

Господи, меня замутило. Я видела травмы, когда мы проходили курс первой помощи в университете. Но там были манекены, а это — живая, теплая плоть человека, которого я…

— Замковый лекарь пришел, миледи! — крикнул кто-то от дверей.

В комнату втиснулся маленький, суетливый старичок с замызганной сумкой. Тот самый, который накладывал повязку на мою царапину, когда я только приехала в замок.

— Отойдите, отойдите! — замахал он руками, приближаясь к постели. — Сейчас мы приложим паутину и мазь на пчелином воске…

— Вон, — процедила я.

— Что? — он застыл, не успев дотронуться грязной рукой до раны.

— Вон отсюда! — заорала я, теряя остатки самообладания. — Никакой паутины! Никакой грязи! Если ты коснешься его своими немытыми руками, я прикажу скормить тебя псам! Берт! Вышвырни его!

Стражник, не задавая вопросов, схватил лекаря за шкирку и выволок в коридор. Я осталась у постели одна, если не считать перепуганной Лотти с тазом воды.

— Мы сами, — выдохнула я, закатывая рукава бархатного платья. — сами все сделаем. Все, что потребуется! Лотти, мой руки. Спиртом. И давай тряпки.

Я смотрела на бледное лицо мужа. Он казался таким уязвимым сейчас. Исчезла маска тирана, исчезла циничная усмешка. Остался мужчина, который рисковал жизнью ради своих людей.

Я окунула ткань в горячую воду. Ну что, Таня Зубова. Психология тут не поможет. Вспоминай анатомию. Вспоминай химию. Вспоминай все, что знаешь и не знаешь. Потому что сегодня ты не имеешь права проиграть.

Вода в тазу мгновенно окрасилась в бурый цвет, стоило мне опустить туда тряпку. Запах железа и паленой плоти бил в ноздри, вызывая дурноту. Но я не могла себе позволить ни малейшей слабости.

Не время.

— Еще горячей воды, Лотти, — скомандовала я, не оборачиваясь. Мой голос звучал чужим — сухим, ломким, как пересохший пергамент. — И спирт. Тот самый, что Берт принес из запасов Ридгара. Самогон, бренди, да хоть керосин, если в нем есть градус.

Лотти метнулась к столику, ее руки дрожали так, что бутылка звякнула о край кубка. Бедная девочка. Она привыкла видеть хозяина всесильным и нерушимым, словно скала, на которой стоит этот замок. А теперь эта скала лежала передо мной — бледная, покрытая липким потом, с развороченным боком.

Я снова взглянула на рану. Господи, ты же видела картинки в учебниках. Ты сдавала зачеты. Но картинки не пахнут. И они не стонут сквозь стиснутые зубы.

Рваная рана тянулась от нижнего ребра к бедру. Кожа вокруг почернела от копоти и гематом, края воспалились. Камень или балка, упавшая на него, не просто рассекла плоть — она размозжила ткани. Грязь, угольная пыль, обрывки одежды — все это было там, внутри. Идеальная среда для сепсиса.

— Держись, — прошептала я, касаясь его лба тыльной стороной ладони. — Только посмей умереть, Ридгар. Я тебя с того света достану, и сама придушу за то, что оставил меня тут одну.

Он был горячим. Слишком горячим. Лихорадка разгоняла кровь, заставляя сердце биться в бешеном, рваном ритме.

Я взяла бутылку с крепким напитком.

— Будет больно, — предупредила я бессознательное тело. — Очень больно. Лотти, держи его за плечи. Если дернется — наваливайся всем весом.

Я осторожно плеснула спирт по краям раны, смачивая неповрежденную кожу и смывая грязь.

Ридгар выгнулся дугой, из горла вырвался хриплый, утробный рык, больше похожий на звук раненого зверя. Мышцы под моими руками стали каменными, вздулись узлами, пытаясь сбросить боль. Лотти всхлипнула, навалившись на его левое плечо, я прижала правое, чувствуя, какая колоссальная, дикая сила скрыта в этом теле даже сейчас, на грани смерти.