Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 65 – Лилия Орланд

— Мне нужно, чтобы ты сбегала в погреб, принесла картошки и кусок сала. Но я не уверена, что ты сможешь достать ключ и открыть дверь.

— Смогу, смогу, – девочка едва не подпрыгивала, радостная, что ей доверили такое непростое дело.

— Уверена?

— Уверена!

— А сможешь закрыть и положить ключ обратно в тайник?

— Смогу!

— Ладно, давай проверим, – снисходительно произнесла я, добавляя: – Если не сможешь, возвращайся, я сама схожу, а ты посидишь с Васей.

— Я смогу! – Мари возмутилась на моё недоверие.

— Ну тогда выбери ещё что-нибудь к картошке с салом, хорошо? Подожди!

Я едва сумела остановить малявку, решительно отправившуюся за добычей. Даже почувствовала, как уголки губ слегка раздвигаются в улыбке, до того потешно она выглядела.

— Мешок тебе соображу, в руках много не унесёшь, – я легонько коснулась пальцем её носа.

Вместо мешка приспособила льняную наволочку. Видно, барин любил вздремнуть на софе после баньки, поэтому всё держали наготове.

Я вдруг подумала, что баню ставили так далеко от остальных построек, боясь пожара. А получилось ровно наоборот – баня уцелела именно потому, что расположена на отшибе.

Может, это и есть та самая мелочь, которой стоит порадоваться, чтобы не погрузиться в беспросветный мрак? Сейчас такие маленькие радости нам жизненно необходимы.

Я проводила взглядом Марусю, уверенно направляющуюся к саду с перекинутой через плечо наволочкой. Мой маленький якорь, моя опора, моя надежда.

— Будь осторожна, Мари, – прошептала, прежде чем закрыть дверь.

Затем по-хозяйски оценила комнату. Застелила софу свежим бельём и подкинула в печь ещё дров. А потом сняла платье, оставшись в сорочке. Понизу тянулась грязная бахрома с зелёными следами от травы. На подоле заскорузла кровь.

Увидев тёмное пятно, я содрогнулась от омерзения. Стянула сорочку и быстро бросила в топку.

Тело у крыльца я почти перестала замечать, потому что мозг перестроился, сохраняя мне разум. Но эта кровь на подоле… Если она попала на сорочку, значит, и на платье тоже есть. Его я даже не стала разглядывать, так комом и отправила в печь.

Меня била крупная дрожь. Голова кружилась. Пришлось опуститься на пол, чтобы не упасть.

Сегодня я стала убийцей. Лишила человека жизни. Я могу тысячу раз повторять себе, что француз – враг, насильник, он заслужил смерть. Это ничего не изменит.

Однако долго предаваться самобичеванию я не могла, не имела права. Василиса нуждалась в моей помощи. Я поднялась, чувствуя, что дрожь и головокружение прошли. Порывшись в шкафу, нашла чистую сорочку, надела и отправилась в помывочную.

О том, что стала убийцей, подумаю позже.

Сейчас не время себя жалеть.

Вася сидела в прежней позе и с прежним выражением лица. То есть вообще без выражения.

Я выбрала самую большую шайку, застелила её простынёй и начала заполнять водой из бака. Она ещё не нагрелась и была едва тёплой. Но я решила, что так даже лучше. К тому же на улице по-летнему светило солнце.

Когда я начала снимать с неё платье, Вася дёрнулась назад. Ударилась о стену и замахала руками, отбиваясь. А ещё завыла, страшно, на одной ноте.

Мне и самой хотелось выть, наблюдая это. Но я переждала с минуту и попробовала ещё раз.

— Вася, это я, барышня, Катерина Павловна. Я хочу помочь. Давай снимем платье и искупаем тебя, хорошо?