Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 130 – Лилия Орланд

— Разумеется, с полной оплатой ваших трудов, а также обеспечением проезда от больницы и домой.

Лисовский не дал ни одного шанса отказаться, разом решив мои сомнения насчёт поздней дороги. Ещё и деньги за перевязки предложил. Однако как быстро меня повысили с уборщицы до медсестры.

— Хорошо, – согласилась я, хотя и понимала, что не следует. И не потому, что не знала, как ухаживать за подобной раной. Тут-то я как раз не сомневалась.

Лисовский вдруг начал подниматься.

— Вы куда?! – едва успела подскочить, чтобы остановить его.

— Пить хочется, – отозвался он как ни в чём не бывало.

— А всё, что я только что говорила про постельный режим, вы мимо ушей пропустили? – я так рассердилась, что была готова оттаскать его за ухо. – Андрей Викторович, если вы не собираетесь выполнять мои рекомендации, я не стану приезжать после двенадцатичасовой смены. Мне и без вас есть, чем заняться вечером.

— Виноват. Обещаю исправиться, слово чести!

Лисовский выглядел чересчур довольным. Я отвернулась, чтобы налить воды и не видеть его улыбку. Потому что хотелось на неё ответить, а я должна быть серьёзной и ответственной. Я ведь его лечащий врач.

Я думала, что самым трудным будет транспортировать моего пациента до постели. Однако с этим мы кое-как справились. С раздеванием оказалось гораздо сложнее.

От мысли уложить его прямо так я отказалась. Одежда грязная, в крови. А я, как временно исполняющая обязанности лекаря, ратовала за гигиену. Ведь известно, что здоровье начинается с неё.

— Андрей Викторович, нужно снять одежду, я помогу вам, – голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

— Отдаюсь на вашу милость, Катерина Павловна, – отозвался он.

Я отмахнулась от намёка, прозвучавшего в этих словах, и снова опустилась перед ним на колени.

Первым делом – сапоги. Высокие, жёсткие, с узкими голенищами, плотно облегающими ногу. Пока я примерялась, как их стянуть, Лисовский решил за меня.

— Позвольте я сам, – предложил он, одновременно надавливая носком на пятку больной ноги и стягивая сапог.

Со вторым вышло сложнее. Рана не позволяла согнуть колено. Пришлось мне хвататься и тянуть. Совместными усилиями мы одолели и второй. Но он дался нелегко. Я тяжело дышала, у Лисовского на лбу снова выступил пот.

А ведь это только сапоги. Надо ускориться. Я убедилась, что швы в порядке, и принялась за лосины. Плотные, обтягивающие ногу, сшитые из выделанной лосиной кожи, откуда и взялось название. Современные, из тянущейся ткани, было бы куда проще разрезать. От мысли, попытаться стянуть их, я сразу отказалась. Это для нас обоих будет чересчур. К тому же можно потревожить только что зашитую рану.

Я начала с прорехи, окружённой засохшей коркой крови, и двинулась вниз. Это направление показалось мне безопасным. Резать приходилось осторожно и по чуть-чуть, приподнимая ткань, стараясь не задеть кожу. От лосин пахло дорожной пылью, порохом и потом. Мне нравился этот запах. Запах мужчины, от которого голова кружилась и наполнялась фантазиями. Лишними, ненужными, но настойчивыми.

Наконец проклятые лосины закончились. Ножницы разрезали последний сантиметр у щиколотки, обнажая смуглую кожу, покрытую тёмными жёсткими волосками. Я перевела дух и перешла к бедру, двинувшись вверх от раны.

Здесь всё обстояло ещё хуже. Натяжение ткани было сильнее. Чтобы не повредить Лисовского, мне пришлось подсунуть руку под лосины. Моя ладонь скользила вверх вместе с ножницами. Под ней я чувствовала напряжённые мышцы и с усилием заставляла себя не отвлекаться от дела. И всё равно пальцы слегка подрагивали.