Книга История Кузькиной матери, страница 122 – Марьяна Брай

В какую-то секунду мне показалось, что я увидела Василия. Тенью он метнулся от угла дома к группе людей, и сердце моё сделало отчаянный кульбит. Я решила, что это всего лишь обман зрения, игра воображения, доведённого до предела. Но в тот момент, когда я была готова смириться с этой мыслью, мужчина предстал перед нами, выйдя из тени. И весь хаос вокруг, казалось, отошёл на второй план.

Он подошел не ко мне. Опустился на одно колено перед Кузей и, крепко обняв того, начал хвалить: как сильно он им помог, какой он смелый и отважный. Во мне всколыхнулась волна материнского негодования, перекрывшая и страх, и облегчение.

— Василий! – я шагнула вперёд и, противореча своим собственным чувствам, возмутилась: – Так делать было нельзя! Как он вообще попал в карету? И откуда у Кузьмы ружье?

Василий поднял на меня глаза. В них не было ни тени упрёка, только бесконечная усталость и суровая серьёзность. Я поняла, что он сам чертовски напуган, но не показывает этого мальчику.

— Алла, – его голос был тихим, но каждое слово впивалось в сознание. – Вероятнее всего, если бы Кузьма не дал нам эту минуту замешательства, тебя бы схватили. Ты стала бы заложницей бандитов, сидящих в доме.

Его слова повисли в морозном воздухе. Заложницей. Бандитов. Я смотрела на Василия, на своего маленького сына, который всё ещё жался к своему учителю, и только сейчас начинала в полной мере осознавать, на краю какой пропасти мы все стояли.

* * *

Когда все участники событий прибыли в мой дом, суета, казалось, впервые за последние несколько дней по-настоящему оживила его. Обычно тихие комнаты наполнились голосами, быстрыми шагами, звяканьем посуды. И посреди этого оживлённого хаоса я сидела в кресле и не могла выпустить из рук своего мальчика. Он уже устал сидеть у меня на коленях, ёрзал и пытался вырваться всеми силами. Его взгляд был прикован к Василию, который, стоя у камина, что-то напряжённо и тихо обсуждал с Дмитрием Михайловичем.

Я видела, как жестикулируют собеседники, как серьёзны, но довольны их лица, и понимала, что опасность миновала окончательно. Екатерина Ивановна вместе с нашей Алёной суетились на кухне, а потом и в столовой, накрывая на стол. Их привычные домашние хлопоты казались чем-то нереальным после грохота выстрела и вида крови на снегу.

Сёстры Василия пытались занять Кузю, чтобы освободить мальчика из материнской хватки. А сорванец искал возможность куда-то отправиться без них. Если точнее, примкнуть к мужскому кругу. Но я попросту не могла расцепить руки.

До поздней ночи в доме не смолкали разговоры. Словно на бесконечном повторе, все снова и снова возвращались к тому, что творилось несколько часов назад. Я узнала, что бандитов жандармы сразу же увезли из усадьбы Ланских, что засада была спланирована, и только появление Кузьмы с ружьем спутало им все карты. Я слушала, кивала, но большая часть слов пролетала мимо. Я просто сидела, вдыхая запах волос своего сына, и смотрела на Василия, который, закончив разговор, наконец-то подошел к нам. Он просто молча положил свою крепкую, надёжную руку мне на плечо, и только тогда я позволила себе по-настоящему выдохнуть.

Елизавета Глебовна попрощалась с нами уже далеко за полночь. Я проводила её до крыльца. Морозный воздух был свеж и бодрил после душных комнат, наполненных разговорами. Обняв меня крепко, она настоятельно посоветовала мне выспаться, отдохнуть и набраться сил. Её объятия были тёплыми и такими искренними, будто моя новая подруга хотела передать часть своей спокойной силы.