Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 228 – Кейтлин Эмилия Новак

— Мэган, Дерек очень соскучился и хотел тебя видеть.

Я застыл, позабыв про рубашку и нахмурив брови. Простая вроде бы фраза, но в ней чувствовался подвох. Кто эта женщина и откуда, черт возьми, она знает, что я соскучился по Мэган? И тут же раздался радостный голос ребенка:

— Мама! Мамочка приехала! Ты только больше не уезжай!

Мои руки медленно опустились, пуговица осталась не застегнутой. Я обернулся, и все: система, известная под именем Дерек Драммон, дала сбой, наступил полный паралич речевых и мыслительных центров. Мэган держала на руках мальчика с волосами цвета вороньего крыла – точно как у меня, глаза, правда, были ее. Во всем остальном малыш был как я в детстве, моя, так сказать, трехлетняя версия, и с таким же выражением, будто он уже подозревает всех в заговоре, но пока вежливо молчит. Мы смотрели друг на друга. Малыш был явно заинтересован, я же находился на грани обморока. Дневник, это был мой сын!

Мир на мгновение пошатнулся. Я не знал, что делать: плакать, смеяться, упасть на колени, выйти покурить, хотя я не курю? Она скрыла это, специально не рассказала об одной «маленькой детали» всей этой истории, чтобы сделать сюрприз. И, надо сказать, сюрприз удался – лучше, чем любой фокус Кона О’Райли. Она даже назвала его Дереком. Дерек Драммон – младший. Я сидел, не шелохнувшись, как статуя, однако в душе у меня был фейерверк чувств.

Наш с Мэган сын… Звучит как магическая формула. Эта мысль до сих пор отзывается в груди сладостной, почти щемящей болью. Я – отец! Представляешь, дневник, циничный лорд Драммон, еще недавно считавший, что завести детей – это, конечно, прекрасно, но не сейчас, не в эту жизнь, не в эту эпоху, скептически хмыкавший, услышав слово «пеленки», теперь сидел в полузастегнутой рубашке и испытывал шок от потрясения, что на этой земле появился человечек, в ком я с Мэган – одно целое. Постепенно потрясение, капля за каплей, вытеснилось новым состоянием – это был коктейль из невысказанной любви, запредельного счастья и страха не разрушить все это одним неосторожным движением.

Я перевел взгляд на Мэган. Ее лицо было все в слезах. Но это были слезы не боли и одиночества, а слезы радости, приходящие вместе с чудом, беззвучные, как благодарность, и светлые, как прощение. Сколько же она пережила, чтобы мы были здесь все вместе! Это была самая красивая картина, которую я когда-либо видел за все годы своего бессмертия: передо мной стояла моя любимая женщина, моя драгоценность, с нашим сыном на руках.

Я встал с кровати – не знаю, честно, как мне вообще это удалось: ноги подкашивались, все тело дрожало от переполняющих эмоций, но я все-таки поднялся и подошел к ним.

— Сыночек, знакомься – это твой папа. Его тоже зовут Дерек, я назвала тебя в его честь. Теперь он всегда будет с нами, – тихо сказала Мэган, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Мой папа? – Малыш удивленно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на меня, будто сверяя факты.

— Да, мой хороший, твой папа, – кивнула она, сжав его маленькую ручку в своей.

— У меня теперь, как у Гленды, будет папа? А почему его не Уоррен зовут? Почему он Дерек, как и я?

Мы с Мэган не выдержали – рассмеялись. Этот детский вопрос, полный искреннего недоумения, разрядил атмосферу, дрожавшую от пережитого.