Книга Невеста из Холмов, страница 75 – Янка Лось

— Позволите прервать ваше уединение? – наконец обнаружил себя Эремон, выходя из-за ивы.

Горт ответил не сразу, будто пробуждаясь ото сна. Лицо его постепенно, начиная с уголков рта, обретало живость, как поднимается трава, избавленная рассветным солнцем от изморози.

— Вы уже прервали его, не оставив мне выбора, магистр.

На песке перед ним было с красивыми завитушками вычерчено странное. Гьетал… бессмыслица какая-то, на латыни тоже такого слова не существовало. Тоже какой-нибудь огам?

— Моя служба такова, что я вечно разбавляю мысли о высоком своими вечными вопросами о низком. Преступления редко совершаются из-за высоких идей.

— Неужели? – усмехнулся ректор, заправляя подвеску под воротник.

— Поверьте, в глубине всегда простые чувства – страх, ярость, зависть или гордыня. Их порой раскрашивают так искусно, что изобретают целые философские школы, чтобы подтвердить свое право творить зло.

— А разве само зло не философская выдумка? – отозвался Галлахер. – К чему стоять, садитесь рядом, раз уж вы настроились на диспут. Я люблю игры ума, но предпочитаю заранее знать тему ученого спора.

— В моей службе чем меньше ожидают вопроса, тем лучше, и даже при всем уважении к вам это останется так. Ректор Галлахер, мой вопрос прост. Зачем такой уважаемый человек, как вы, публично солгал, придав досужим слухам вес своего авторитета?

— Вы можете опровергнуть мои слова? – ректор снова смотрел не мигая, и от его взгляда почему-то становилось жутко.

— Ши не существуют, – раздраженно ответил Эремон и тряхнул головой, сбрасывая морок.

— Я не говорю о том, существуют ли ши. Я спрашиваю: вы можете опровергнуть мои слова?

Эремон не отвел взгляд. К его годам он мог смотреть в глаза всему, кроме солнца. Он терпеть не мог оставлять последнее слово за другими, но сейчас молчание было важнее. Когда играешь с опытным игроком, истину нельзя услышать, ее можно только почувствовать.

Ректор молчал тоже. Солнце грело тростник и уток. Иногда молчание – это очень много.

Итак, сотрудничать он не будет. А значит, хоть и неприятно, нужно ехать к королю. Университет обладает огромными свободами, и магистру Эремону понадобятся дополнительные полномочия, чтобы вести расследование при противодействии ректора.

И в чем инквизитор не сомневался – что ровно туда же отправится Горт Галлахер.

Но иного законного пути не было. А беззаконие инквизитор не любил.

* * *

Библиотека была похожа на лес из листьев-книг вдоль рядов-веток. Пахло деревом и особой терпкой и приятной пылью. Ряды уходили в глубину сложными ломаными линиями – жизнь можно было потратить, а прочитать лишь малую часть. В доме Эшлин книг не было, и сейчас она смотрела на них изумленно, как на странный, красивый, ненужный обычай людей, занимающий так много времени.

В глубине узкого длинного зала стояла Феруза Аль-Хорезми, закутанная в свой привычный синий шелк. Перед ней на деревянном треножнике была раскрыта огромная книга, как отдыхающая птица, и стояли краски. Кошка спала на вышитой подушке рядом.

Феруза бережно касалась страницы кисточкой, подновляя сложный яркий орнамент, обрамлявший ее углы. На нем причудливые синие и зеленые ветви распускались алыми цветами, и все это под сетью мельчайших золотых блесток, как солнечный луч на водной ряби. Эшлин залюбовалась. Такая особая рукотворная красота была не хуже цветника Ройсин и вина Каллена. Люди умели создавать красоту. Эшлин никогда не сказала бы, что человек хуже ши – хотя бы поэтому.