Книга Невеста из Холмов, страница 143 – Янка Лось

Перед столами за кафедрой стоял дежурный – он представился как брат Жоан. Медленно ведя толстым пальцем по раскрытой книге, он читал книгу старшего смотрителя Бетлемской лечебницы брата Игнациуса «Светоч, разумом скорбных к выздоровлению направляющий». Кажется, брат Жоан был бы неплохим сказителем, судя по тому, как скользил взглядом по залу, помня книгу наизусть.

Написана она была коряво и витиевато. И жутко мешала сосредоточиться. Текст книги, которую надо было переписывать, перемешивался в голове со словами брата Жоана. Бесцветный голос укачивал. Брендон не с первого раза понял, что раскатистое «Не спать!» относится к нему.

Книга, которую он переписывал, была столь же уныла, как сочинение брата Игнациуса. Магистр не удивился бы, узнав, что и она принадлежат бессменному главе лечебницы. Все повествования в ней сводились к одному. Жил-был человек. У него град побил урожай, сосед увел жену, разбойники украли осла, а потом на голову ему упал камень. Все это случилось оттого, что человек был дурным. Следуйте добродетельным путем, и с вами ничего не случится.

Перед ужином – а обед, чтобы не мешать сытостью работе, в Бетлеме не подавали – была прогулка во внутреннем дворе. Моросил дождь, наставляемые втягивали головы в плечи и шагали гуськом вперед, сначала вправо, потом, по воплю брата в сером, разворачивались и шли влево. Перед Брендоном ковылял, припадая на левую ногу, юноша с безумным взглядом и густыми кудрявыми волосами. Лицом он напоминал мечту художника, а остальное будто нелепо приставили ему от тощего бродяги. Иногда он оборачивался и многозначительно грозил Брендону тонким пальцем музыканта, певуче растягивая «доооо Самаааааайнааааа умреооооошь». Это действо, вероятно, должно было способствовать укреплению духа.

Брендон сжал зубы, выпрямил спину и шел в строю безумных так, как шел бы по улицам города в университетской мантии. Не опускай взгляд. Не опускай голову. Упадешь – не будет сил подняться.

Едой начало пахнуть задолго до ужина. В огромном чане серое варево с кусками рыбешки напоминало помои. Запах рыбы витал на острове постоянно, но в некоторые часы становился невыносимым. Одним из занятий наставляемых была чистка рыбы, которую потом отправляли вялить. Рыбачили только братья, доверять лодку безумным было бы сумасшествием. Брендон понимал, что его любовь к рыбным блюдам почти уничтожена.

Необходимость изучить окрестности и рыбный промысел отвлекала от безнадежных мыслей. Следующим утром, прежде чем пройти к своей комнате переписчика, он долго поправлял сапоги напротив площадки, где грузили мешки с рыбьей требухой. С кухни привозили тележки, содержимое вываливали в мешки, мешки завязывали и оставляли на деревянном помосте. Туда же привозили кварц в сундуках из металла. Он был слишком опасен, чтобы ссыпать его в мешки.

За грузами подходили дюжие братья, которые цепляли их к крюкам по два, и они начинали свое путешествие на материк. Четыре ослика шли по кругу и крутили кабестан. Говорили, будто лучший овес идет осликам, худший – наставляемым. Там, за пеленой тумана, в который уползали мешки с рыбой и с камнем, – свобода. Надо лишь незаметно нырнуть в мешок с рыбой и не задохнуться на полпути. Иначе тоже станешь удобрением для королевских полей. Какой бесславный конец! Хоть в чем-то и идиллический.