Книга Невеста из Холмов, страница 140 – Янка Лось

— Ваше высочество, прежде чем его величество объявит о задуманном, я хотел бы услышать, как вы скажете, что говорит обо мне ваше сердце. И если оно молчит, то клянусь, что даже гнев короля не остановит меня от того, чтобы сегодня же убраться прочь, в свою университетскую башню. Лишь дракон из сказки будет рад пленить принцессу против ее воли. Быть рядом с вами – счастье. Но лишь зная, что вы можете сказать то же.

Он смотрел ей в глаза, и Маргарет понимала, что хочет ответить и не может. Хочет, чтобы он больше не сомневался. Что она готова уйти вслед за ним в башню, на корабль, к ши в ближайшие холмы. Как трудно говорить о чувствах словами, когда тебе семнадцать!

— Сердце говорит… о вас.

Снова улыбка, от которой горят щеки.

— Вы любите цветы, ваше высочество, но они ранят сердце своей недолговечностью. Я хочу подарить вам букет, который не завянет годы.

Он протянул Маргарет белую лакированную шкатулку с затейливым вензелем на крышке. Распахнув ее, принцесса увидела на шелковой подушке подвеску с изумрудом в обрамлении живых цветов. Нежные лепестки вьюнка и незабудок были на ощупь чуть теплыми, а когда она поднесла украшение ближе к лицу, то почувствовала легкий аромат.

— Как же…

— В тех краях, откуда я родом, есть традиция дарить тому, кто предназначен судьбой, всего себя, без остатка. И знаком того служит камень, в котором, по поверьям, хранится искра души. Не бойтесь, ваше высочество, – Горт осторожно, кончиками пальцев коснулся ее руки, замершей над подарком, – это всего лишь поверье. Я не останусь бездушным. Просто магия, заключенная в изумруде, дарит этим цветам свежесть.

Горт Галлахер не соврал ни словом. Сделать так, чтобы эта оправа сохранялась десяток лет, не было для него трудным. И надежно сохраняла тот душевный трепет, что эта девочка сейчас испытывает. Не забывай обо мне. Никогда. Твоя верность украсит мою жизнь, и чуть-чуть под этим второе значение вьюнка – «я приказываю».

Люди так легко поддаются любви, что их сердце – само по себе приворотное зелье. Надо добавить лишь чуть-чуть.

* * *

В комнате Эдварда и Аодана творилось нечто, больше всего похожее то ли на будни палатки военного хирурга, то ли на сборы в дорогу большой суматошной семьи. Эшлин переодели в теплое шерстяное платье Кхиры и вязаные чулки Мавис, сунули в руки большую кружку, из которой пахло медом и травами. Только сейчас она поняла, как сильно замерзла в каменном мешке. Эпона сидела с ней рядом и хранила на лице выражение «Все. Будет. Хорошо. Я так сказала». Где-то Эшлин видела такое выражение – кажется, у матери.

Самым спокойным выглядел Гьетал – будто он не провел много дней в плену собственного бывшего друга среди камня и железа и без надежды на освобождение. Рядом с ним сидела Кхира, поспешно расставлявшая рубашку Аодана – Гьетал оказался шире его даже в плечах. Аодан посматривал на них тревожно и пытался ненавязчиво сесть между, что при его габаритах выходило так себе. Мавис возилась с жаровенкой и отгоняла Эдварда, пытавшегося помогать и уже влезшего обвисшими кружевами в самые угли.

— Нет, конечно, его можно победить, – объяснял Гьетал спокойно. – Кого угодно можно. Но я без Кристалла не справлюсь. Нет, дети, не стоит прорываться туда, где Эшлин видела мой Кристалл в последний раз, – я хорошо знаю Горта, Кристалл уже вновь у него. Вы только обратите на себя лишнее внимание ваших старших.