Книга Корона рогатого короля, страница 154 – Янка Лось

В любви не бывает правильно и неправильно, только приятно и неприятно.

«Нет, старейшина Гьетал, мы не захотим вернуться на праздник. Мы хотим быть вместе. Вы бы нас поняли».

* * *

Следующий день был неторопливым, как положено у ши. На крылечке утром они нашли заботливо завернутый завтрак, горячий и вкусный – каша с медом и орехами, обжаренные в семенах и специях полоски сыра, печеные яблоки с изюмом и брусникой. Они завтракали, гуляли, принимая поздравления и заходя в дома, куда их приглашали – то есть во все. Катались в обнимку с длиннющей горки навстречу цветным огням, восторженно крича в два голоса. Смотрели на замерзшее озеро, обнявшись и закутавшись в один плед на двоих. Пили вино в доме Каллена и Ройсин, и Эдвард после третьей чаши пел песню про Генри, которую с удовольствием подхватили молодые ши.

Потом Мэдью пошептался о чем-то с Эдвардом, взял его руки в свои и запел без слов, озорно, легко. И указал за окно. Там, между домами, к двери пробирался медвежонок. Тот самый медвежонок, что рассыпался искрами, сдерживая железных гончих, часть магии Эдварда. Эпона засмеялась от радости, когда зверюшку впустили в дом и поставили ему миску с чем-то сладким, а Каллен сказал:

— Негоже гибнуть маленькому хранителю. Пусть гостит у нас до завтра, а хочешь – оставь совсем. Тогда часть твоей человеческой души так и будет жить в мире зеленых холмов, напоминая о нашей дружбе.

Так и порешили.

Потом Эдвард и Эпона сидели вдвоем при свечах в своем домике. И рано пошли вместе в постель, где между ними уже не было смущения и неуверенности – только предвкушение и удовольствие, только новые открытия в той любви, которой они теперь учились вместе. Засыпать обнявшись, переплетаясь руками и ногами, было отдельным счастьем, мучительно коротким – заснули они быстро и глубоко.

Утром ши проводили их к ферну. Пора было возвращаться, как ни хотелось погостить еще в этом тихом зимнем волшебстве, таком теплом и сладком. Но и Эдварда, и Эпону ждали близкие. Ждали, ничего не зная толком об их судьбе. И нельзя было больше медлить.

— Увидимся на Имболк, – так говорили им на прощание, и прощание это было светлым и чуть грустным. Даже Гьетал вышел благословить их как старейшина, и на какой-то момент Эпоне показалось, что в отдалении у дерева стоит Горт, и она даже видит его привычную усмешку. Но если это было и так, он все же не подошел.

Ферн открылся легко, как дверь. В своей старой одежде, закутавшись в пледы ши, они вышли в раннее зимнее утро и где-то за лесом увидели край бледного солнца. Каркнул знакомый Эпоне ворон на ветке дуба, и она поделилась с ним лепешкой из подарков ши, что дали им с собой. Они шли, держась за руки, по зимней дороге, а солнце начинало свой путь по небу.

Старик-крестьянин на телеге, запряженной неторопливой мохнатой лошадкой, подвез их до города. Он немного удивился, почему красивая молодая леди осторожно спрашивает его, какой сегодня день.

— Долго в дороге, видать, – посочувствовал он. – Первый день года наступил, вот какой. Света-то, глядите, прибавилось – хоть на воробьиный скок, а все радость.

Он неспешно, по-стариковски, говорил об урожае, о внуках, о маленькой правнучке, и ничего не спросил за свою услугу, довольный, что едет не один. Дома старик сильно удивился, найдя в своей телеге кошелек с пятью золотыми монетами – награда немалая. Он даже встревожился, пока жена, выслушав всю историю, не сказала ему: