Книга Корона рогатого короля, страница 140 – Янка Лось

Графиня понимала только одно: Моран уходит, даже не посмотрев на нее. Ее Моран. Ее Повелитель. Ее будущее.

— Мальчики, помогите! – крикнула она, и шагнувших к ней инквизиторов перехватили братья Мэйвинтеры. Ненадолго, на пару мгновений – Дилана сбил с ног магистр Шихан, до того охранявший старшего принца, Джонасу скрутил за спину руки кто-то еще.

Но графиня уже бросилась в ферн, закрывшийся за ее спиной и переставший светиться.

— Изощренный способ самоубийства, – заметил Эремон. – Что ж, дамы, и вы, молодые люди, поговорим о том, что вы здесь пытались совершить?

И тут Эния наконец закричала:

— Это не я! Не я! Это все она! Я не виновата, я жертва!

— Разберемся, – мягко ответил Эремон. Умных людей эта его мягкость тоже иногда обманывала.

Эдвард смотрел, как смыкаются края ферна, закрывая ворота домой. После того как он чуть не остался без головы, точнее, не превратился в тряпичную куклу на чужой руке, он был уверен, что сможет вернуться. Просто сейчас еще не время. Теперь он это время чувствовал, а не бежал от него, оттягивая до невозможности то, что ему на пути не нравилось. Нельзя убрать с дороги море, предотвратить зиму или остаться вечно юным. Можно построить лодку, запасти дров и…

Эдвард почувствовал, что кто-то на него смотрит, и огляделся.

От старого замка не осталось и следа. Он сидел на лысом холме, покрытом желтеющими травами, и смотрел, как ветер колышет метелки вокруг серой кремниевой глыбы. Было странно, потому что сам он ветра не чувствовал.

— Красивый камень. Некоторые правители куда лучше смотрятся изваянием. А ты, я вижу, уже потерял корону? – раздался за спиной знакомый насмешливый голос.

— Дал брату подержать, чтоб к ушам не приросла, – усмехнулся Эдвард и тут же поморщился от боли. – Смотрел я на эти рога и думал, что в жизни ничего тяжелого на голову не надену. Зачем вы приплыли с острова?

— Очень хочу домой. И не готов был к тому, что каменная тварь испортит мне дорогу. Но можешь найти любое другое объяснение. Например, люблю зрелища, а в последние года четыре их остро не хватало.

— Господин! – послышался полный ужаса женский крик. – Господин! Не покидайте меня, подождите! Я ничего здесь не вижу!

Эдвард вздрогнул и уронил меч, на который опирался. Обломок обсидиана проехался по траве.

— Кто это?

— Женщина, которая ворвалась в ферн за тобой. Точнее, за тем, кого ты убил. Теперь она будет кружить по болоту, пока ее душа не растворится в местных кошмарах. Людям здесь не место. Тебе тоже, но ты хотя бы пригодился.

— Так нельзя поступать. Даже с приспешниками Морана.

— Можешь сказать о ней Аннаис. Пусть решает, насколько червивое перед ней яблоко. Она милосердна сверх всякой меры, так что надежда есть.

Эдвард попробовал встать, но смог не сразу. Несмотря на боль, сопровождавшую каждое движение или его попытку, внутри было спокойно. Смятение, наполнявшее душу в последний год, как будто успел сожрать Моран, или выжечь меч, или утихомирить Аннаис. Теперь оно разве что вертелось маленьким темным вихрем где-то в глубине каменной глыбы и больше не путало мысли.

— Без этого меча даже дышится легче. Я должен отдать его леди Аннаис? – спросил Эдвард, кивая на клинок.

— Нет. Лучше воткнуть то, что осталось, в кремень и забыть здесь. Этот меч должен быть в камне. А то его слишком легко взять.