Книга Корона рогатого короля, страница 102 – Янка Лось

Сейчас он кричал совсем по-другому. Яростно. Стоя перед столом и громко донося свое раздражение до магистра Эремона, который смиренно ждал окончания его тирады, вежливо отложив на тарелку надкушенный кусок сырного пирога.

— Не ожидал от вас такой слепоты! Вы, умнейший следователь с огромным опытом, ходите вокруг убийцы и смеете говорить королю, что не уверены! Только из-за вашей личной симпатии!

— Его Величеству надо говорить правду, великий магистр. Неправду он и без нас каждый день слышит, – мягко ответил магистр Эремон. Его голос звучал так ровно, будто бы он разговаривал с давним приятелем о погоде.

— Вы действительно считаете, что это такое запутанное, неоднозначное дело? Так давайте я вам объясню! – Мандевиль так ударил кулаком по стене, что на каминной полке жалобно звякнули канделябры.

— Руку разобьете, великий магистр, зачем же вы так? Как и Его Величеству, скажу: наше дело – узнать правду. Пока она не открылась, мы не можем сказать «я знаю». Лишь предполагать в разной вероятности, обсуждая эти предположения между собой и не вынося наружу. Да, вероятность, что убийца и похитительница – дочь герцога Горманстона, больше, чем, например, вероятность, что в этом виновен я. Но лишь потому, что она во время обоих этих событий была в столице, а я – на другом краю королевства.

— Я вам голову разобью, Эремон, если не прекратите паясничать! – лицо Мандевиля стало красным, глаза налились яростью. Так опускает голову и роет копытом землю бык, перед тем как броситься. – Эпона Горманстон, чему есть свидетели, ревновала своего жениха, который не спешил на ней жениться, к погибшей. Вы же видели, что Алиса погибла от воздействия артефакта, изготовить который может только маг с университетским образованием! Такой артефакт не продадут человеку без магических сил, это запрещено законом! Вы знаете, что младший принц и дочь герцога помолвлены, но совершеннолетие, которое должно заканчиваться свадьбой, справили – и ничего не изменилось. Девица с извращенным желанием стать инквизитором, уподобиться мужчинам, некрасивая, одинокая, жесткая, вы бы видели, как она…

— Поверьте, великий магистр, видел. Я ее видел в очень интересные моменты. Но если бы все, у кого сложный характер, убивали – людей бы и вовсе не осталось. Мы вот с вами друг друга убивать не будем, верно? Даже сейчас?

Мандевиль шумно, тоже по-бычьи, выдохнул, взял со стола кубок вина и осушил его одним глотком.

— Вот, не будем. В любом случае, что бы каждый из нас ни думал, – это дело связано с королевской и герцогской семьей. Здесь нельзя делать слишком резких шагов, тем более пока ни доказательств, ни следов. Такое чувство, великий магистр, что это я вам ваши слова возвращаю. Все-таки я сирота из гильдии пекарей, мне придворного чутья не дано.

— Допустим. И что вы предлагаете? Спокойно учить ее дальше совершать преступления и заметать следы? Пусть войдет во вкус и еще кого-нибудь убьет? Думаете, что честь королевской и герцогской семей от этого не пострадает?

— Я думаю, что вам стоит сесть, великий магистр. В ногах правды точно нет, а где есть – мы найдем. Если вы считаете, что девица Горманстон может быть опасна для себя и других, я с вами совершенно согласен.

От такого поворота разговора и вина, которое наконец-то дошло до разгоряченного яростью сознания, Мандевиль действительно вернулся в кресло.