Книга Все люди севера, страница 91 – Ана Тхия

— Знаю, – улыбнулся конунг и повернул к ней свои пронзительные глаза. Морщинки собрались в их уголках. Он выглядел таким уверенным и насмешливым. – Конечно, знаю.

— Что сделал твой отец? – спросил Скалль, наблюдая, как люди носят камешки-псефы, какие были ещё у греков, к металлическим весам. Одни камешки за Скалля, другие за Сигтрюгга.

Вокруг было множество людей, запах стоял просто ужасающий, поэтому Ракель заняла место подальше от весов и поближе к небольшому проёму в стене, который и окном-то нельзя было назвать. Просто небольшая щель для проветривания. Скалль повернулся к проёму и вдохнул побольше морозного воздуха.

Ракель подняла на него глаза. Утренняя уверенность, неожиданное безумие и страх, охватившие её тогда, теперь уступили место томительному ожиданию перед неминуемым восторгом. Пытаясь понять, какой вопрос ей задали, девушка просто смотрела на конунга и очень медленно хлопала глазами. Взгляд блуждал по его щекам, губам и острому носу. Сильной шее с тонким старым шрамом. Скалль всем своим видом вызывал в ней желание идти с ним рука об руку к новым победам. Казалось, ему точно можно доверять. Словно он был тем вождём из древних сказаний, которого она и люди Урнеса ждали всю жизнь.

Если этот человек станет их покровителем, то Ракель уже никогда не будет бояться. Но если он станет их врагом, то их уже ничто не спасёт.

— Чем заслужил смерть от руки своей дочери? – уточнил конунг, не дождавшись ответа, и повернулся к девушке, заставив ту вздрогнуть.

И вновь её поймали за подглядыванием.

Ракель вздохнула и пожала плечами, скорее отводя взгляд. Все теперь думали, что она хотела убить своего отца. Пусть он и был некудышним родителем, а в последние годы и вовсе обезумел, но слыть убийцей своей семьи Ракель совсем не хотелось. В этом не было ни славы, ни правды.

— Не считай меня плохой дочерью, – наконец уклончиво ответила Ракель.

— Не считаю.

— Но я ужасная дочь, – усмехнулась она и подняла на конунга хитрый взгляд. – Я ненавидела отца всю свою жизнь, а моя мать убила себя, чтобы избежать жизни с ним. Она отправилась в Хель, хоть и была достойна только Вальхаллы. Женщины никогда не были счастливы рядом с Хрутом, а меня он считал наказанием богов, поэтому предпочитал говорить всем, что у него есть только два сына.

— За это ты его убила? – не удивился Скалль.

— За это он пытался убить меня, но боги одним глазком взглянули на меня, и я одержала победу. Заслуживал он смерти совсем за другие вещи.

Ракель замолчала и потеснилась дальше к стене, позволяя четырём рослым мужчинам пройти мимо неё. Все они были одеты в доспехи из чёрной кожи – такие носили люди конунга. Воины заставили её и Скалля сжаться у стены, а когда они ушли, Ракель развернулась лицом к собеседнику и пристально посмотрела в его глаза.

— В первый год, когда весна не пришла, он был уверен, что мы прогневали богов. И мы тоже так думали. Тогда он стал приносить в жертву кур и коз, потом наших свиней. Но боги не ответили. Мы возделывали земли, а боги отнимали урожай, даруя лишь малую часть от того, что нам удавалось собрать раньше. Не было дня, когда бы мы не пытались докричаться до богов, – вздохнула Ракель. – Без толку. Следующей весны тоже не было, и люди уже начали голодать. Набеги на чужие земли не приносили ничего – везде мы находили только нищету. И уже летом мы отчаялись. Отец стал отдавать в жертву богам всё, что у нас было. Самое дорогое, что у нас было.