Книга Все чудовища Севера, страница 57 – Ана Тхия

Люди начали собираться у древнего дуба, будто под ветвями Иггдрасиля. Вскоре Улла и Хейд уже были окружены толпой. Осмотревшись, Улла сразу нашла глазами Бьёрна, помахавшего ей рукой, а рядом с ним Хельгу.

— Семья, – начал Веульв, потерев руки и прокашлявшись. Его голос, глухой и мощный, разнёсся над стоянкой. Так что даже те, кто ещё не подоспел к центру поляны, могли услышать его. – Именно поэтому ещё совсем недавно только нас называли чудовищами, верно? Хотя мы поклонялись Одину отчаяннее многих фермеров. – По толпе прокатился одобрительный ропот и смешки, Улла, обернувшись, увидела в глазах берсерков боль вперемешку с пониманием. – Но теперь всё иначе. И как никогда я благодарен судьбе за силу, которой мы обладаем. Пусть многие из нас жалели о своём выборе, проклинали судьбу и отчаянно боролись, чтобы стать кем-то другим, но только не сейчас.

Веульв провел рукой по воздуху, указывая на успокоившегося берсерка.

— Йормунду не нужно стыдиться – его ярость спасла нас от ётунов всего несколько дней назад. Да, иногда зверь вырывается наружу, мы все знаем, что это такое… Но разве настоящий воин будет бояться того, что делает его сильным?

Толпа ответила одобрительным гулом.

— Сегодня наши охотники принесли хорошую добычу и вернулись без единой потери. И поэтому я думаю, что мы обязаны отметить это… – Он сделал паузу, всматриваясь в предвкушающие глаза своих людей. – Пришло время Огненного Круга!

Люди радостно воздели руки к небу, а кто-то даже пустился в пляс.

— Великолепное зрелище, – отметила Хейд, наклонившись ближе к Улле. – Вот увидишь. Эти люди не только не похожи на тех, с кем ты жила раньше, но и не похожи вообще ни на кого другого.

Уже стемнело настолько, что можно было смело заявлять – наступила ночь. Улле показалось, что луна, а с ней и Хати, были совсем близко. Воздух гудел от предвкушения – берсерки собирались у древнего дуба, чьи корни как когти впивались в мёрзлую землю.

Не имея ни малейшего представления о том, какой тайный ритуал будут проводить берсерки, Улла стояла поодаль от центра, нервно теребя край тёплого платка. Бронзовая фибула – единственное украшение, которое осталось с ней из самого Скогли, сползла вместе с платком ниже и наконец уткнулась в быстро двигающиеся пальцы. Вздохнув, Улла поправила одежду, убедившись, что всё ещё выглядит хоть как-то достойно. Но оглядев себя, поняла, что от былого величия ничего не осталось.

Шерстяное платье, вытканное руками служанок Лейва, некогда было красивого синего цвета. Но теперь оно покрылось въевшейся грязью, ткань кое-где закостенела и топорщилась. О том, как выглядят волосы и лицо, Улле приходилось только догадываться. Хоть Хельга и дала ей утром старенький гребень, но он не справился с толстыми колтунами. Белокурые локоны походили на моток пряжи, которым играли дети. Отчаявшись, Улла сплела из них две тугие косы, впрочем, так и не придавшие её виду величия.

Последним, что отличало её от уличной оборванки, была фибула и браслет. Еще совсем недавно, когда Торгни подарил его, Улле он казался безделушкой, уродующей её красоту. Кто бы мог подумать, что теперь самым красивым в ней был этот шнурок.

Она коснулась бусин, которые вновь показались ей горячими. Как же хорошо было в Скогли, в домах, полных тепла, домашней утвари, как же хорошо было есть из железных тарелок и восседать на резных стульях.