Книга Три последних слова, страница 54 – Янина Хмель

Она плакала, хотя за эти девять дней, казалось, уже выплакала все слёзы.

— Лара… — Отец гладил её по голове одной рукой, прижимая к себе другой.

— Нашей девочки больше нет, — всхлипывала мать, уткнувшись ему в грудь.

— Я знаю, дорогая, знаю.

Если бы не седина, он бы не выглядел на свой возраст. Наверное, молодая жена стала стимулом держать себя в тонусе.

— Родители не должны хоронить своих детей, — тихо произнёс отец.

— Но хоронят, — ответила мать, отстраняясь от него.

— Как ты? Держишься? — Он нелепо уставился на неё, хотя по её виду несложно было догадаться, что ей не за что держаться. Она будто постарела на несколько десятков лет.

— У неё была вся жизнь впереди, — вздохнула мать, уходя в кухню. — Чай или кофе?

— А есть что… покрепче.

Мама обернулась:

— Коньяк? Водка? Вино?

— Составишь мне компанию? — Отец прошёл за ней следом и присел за стол. Напротив призрака своей дочери.

Почти как в моём детстве — вся семья за одним столом.

Мама разлила коньяк по чистым рюмкам, стоя выпила свою порцию и ушла в комнату. Вернулась с моим портретом и поставила его на стол.

Отец взглянул на него.

— На тебя похожа, — констатировала мать. — И характером тоже.

— Знаешь, нет двух похожих характеров. Она была отдельной личностью.

Будь у меня возможность, я бы высказала своё согласие.

Мама налила себе ещё и присела рядом с отцом.

— Я хотел приехать раньше, но не мог, — оправдался он, выпив рюмку, которая стояла возле него.

Мать усмехнулась.

— Наверное, ей это уже неважно.

Я кивнула.

— Ей очень важен был ты при жизни, — спокойно сказала она.

Отец дотянулся до бутылки и наполнил две рюмки.

— Особенно после случившегося.

Он молчал, сложив руки перед собой.

Мать подставила к нему тарелку с салатом.

— Она ненавидела мужчин. И мне было страшно, что она навсегда останется со мной рядом, не выйдет замуж. Лучше б так и было! — она всхлипнула и опустила локти на стол, спрятав в ладонях лицо.

— А его… того… нашли? — тихо спросил отец.

За моей спиной качнулась занавеска от лёгкого дуновения ветерка за открытым окном. Был май. Только начало теплеть.

Родители молчали. Вопрос отца так и повис в воздухе.

— Его никогда не найдут, — ответила ему я. Но он меня больше не услышит.

— Его и не ищут, — добавила мать. — Нет ни улик, ни орудия преступления, ни подозреваемых, ни мотива.

— А что есть? — Отец посмотрел на неё.

— Наша мёртвая дочь есть.

Они снова замолчали.

— Она снилась тебе? — вдруг спросил отец.

Я смотрела на него, а он, будто почувствовав, съёжился под этим взглядом.

— Нет, — ответила мать. Казалось, она очень хорошо держалась: щёки высохли, глаза пустые, губы и руки не дрожат.

— А я видел её прошлой ночью, — признался отец.

— И что она говорила? — А вот голос выдавал её состояние. Мать была на грани нервного срыва.

— Молчала, — пожал плечами отец, так и не притронувшись к салату.

— Так похоже на неё, — улыбнулась она.

— Почему ты кремировала её?

— Однажды она в шутку сказала, что не хочет, чтобы её тело съели черви. Я вспомнила об этом, хотя в тот день очень разозлилась на неё за такие мысли. Кто ж знал…

— Ты думаешь, она это серьёзно?

— Никто никогда не говорит серьёзно о смерти! Но это единственное, что я знала о её желании.

Они выпили ещё по одной рюмке. Отец наконец принялся за салат, но перебирал вилкой как-то не особо вдохновлённо. Мать молча наблюдала за ним. А я переводила взгляд с неё на него.