Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 58 – Джейк Адельштейн

До сих пор не было проведено большого количества научных исследований, касающихся степени физического ущерба, причиняемого традиционными японскими татуировками. Вот что мы знаем: традиционная игла татуировки проникает в дермально-эпидермальное соединение и уходит глубоко в дерму. Это чудовищно и окончательно нарушает функцию эпидермиса как барьера, поскольку создается рана и чернила вводятся в открытую дерму. То, как заживает рана, влияет не только на качество татуировки, но и на функционирование кожи после заживления.

Чернила остаются на месте в течение многих лет, обманывая сложный иммунный ответ организма. Иммунная система защищает организм от заражения, и чернила воспринимаются как инфекция, которая вот-вот проникнет в организм. Иммунная система реагирует на вторжение чернил, генерируя определенные типы клеток, функции которых заключаются в заживлении ран, обнаружении и уничтожении чужеродных веществ, клеточного мусора и патогенов.

Заживление может оставить рубец, который поражает потовые железы. Игла или шило также могут повредить потовые железы, пронзив их насквозь. На каждый квадратный сантиметр кожи приходится около ста потовых желез, поэтому повреждения неизбежны.

Мастер предложил Сайго выбрать, какие чернила будут использоваться для окрашивания частей татуировки в красный цвет. Он мог использовать тату-пигмент, импортированный из Америки, который был дешевым и безопасным, но быстро выцветал – или пигмент из Германии, красный кадмий, который можно было наносить только в небольших дозах, потому что он был ядовит. Хотя красный кадмий и является высокотоксичным, татуировки с его использованием получаются более яркими и держатся дольше. Сайго выбрал опасную краску. Он хотел, чтобы чешуя карпа на татуировке отливала красным.

Даже если бы он понимал, на какой риск идет и какой вред наносит своему телу, даже если бы осознавал, что в конечном итоге это обойдется ему в сумму, эквивалентную покупке первоклассного «Мерседеса-Бенца», он все равно сделал бы это. Почему? Потому что татуировки на теле Сайго стали способом его восхождения по карьерной лестнице якудза – постоянной и неизменной записью его успехов и доходов, неудач и предательств.

Сайго выплатил долги, покрыл тело татуировками, и теперь его заработок был стабильно высоким, но он все еще мечтал сорвать большой куш.

Это случилось холодным февральским днем 1991 года. Сайго сидел на диване, играя на гитаре, когда взволнованный Мидзогути ворвался в его кабинет. Кучка буракуминов закатила скандал возле банка «Дайва». Мидзогути видел, как трое или четверо из них спорили с управляющим.

У Сайго появилась идея. Он приказал Мидзогути собрать несколько человек, подогнать фургон к банку, схватить парня, который был во главе собравшихся, бросить его в кузов и привезти в офис. Сайго хотел поговорить с ним.

Он ничего не имел против буракуминов, но не любил с ними взаимодействовать. Сайго подозревал, что многие из его товарищей якудза и даже один из его солдат были буракуминами. Якудза были меритократией.

Мидзогути высадил Акихито Мориту у офиса Сайго через полчаса.

Морита был лидером лиги освобождения буракуминов, также он был скурпулезным гробовщиком, который работал в плохо управляемом крематории. Он приехал в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке. В руках он держал коричневый кожаный портфель. У него были коротко остриженные черные волосы с проседью, и он носил свои фирменные очки в черепаховой оправе.