Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 45 – Джейк Адельштейн

Охранники издевались над всеми. Если заключенный реагировал, его наказывали. Если не подчинялся приказам – снова наказывали. Стресс сводил некоторых заключенных с ума.

Различные банды якудза были дружелюбны друг к другу, если только они не были врагами на воле. Отбывание срока было хорошей возможностью узнать друг друга и создать дружеские отношения между организациями.

Даже при тщательном наблюдении драки все равно вспыхивали – и они могли быть очень жестокими и кровавыми. Это было неудивительно, когда речь идет о группе заключенных, многие из которых были якудза, работающие на фабрике с молотками, инструментами и другими стальными предметами. Однако даже если кто-то видел, что вспыхнула драка, попытка разнять ее только навлекла бы на него неприятности. Существовало неписаное правило: не вмешиваться.

Через шесть месяцев Сайго его нарушил. Один из мужчин, работавших рядом, набросился на другого с молотком, разбив ему лицо и забрызгав кровью все стены. Один из ударов скользнул по плечу Сайго. Недолго думая, он вмешался и не дал нападавшему убить второго заключенного. Сайго не знал ни одного из них, но не мог стоять в стороне и смотреть, как человека избивают до смерти. Когда надзиратели бросились разнимать драку, Сайго потер плечо в том месте, куда его ударили. Плечо болело.

Один из надзирателей увидел это и решил, что Сайго участвовал в драке. Затеять драку было серьезным нарушением. За это на него надели наручники.

Наручники состояли из широкого кожаного ремня, который надевался на талию; левая рука была пристегнута к спине кандалом на ремне, а правая – к животу. Его предупредили: если он пожалуется, на него наденут и намордник, босейгу.

Надзиратель приказал Сайго готовиться к худшим двум дням в его жизни.

Его отвели в карцер (хогобо) – хуже этого была только камера-одиночка – и велели сидеть и ничего не делать. Комната была три метра в длину и два в ширину. Стены были покрыты двадцатисантиметровой губкой, чтобы заключенный не мог разбить голову о стену или пораниться. В двери было два небольших отверстия: одно наверху, через которое надзиратели могли заглядывать в карцер, и отверстие в полу, через которое подавалась еда.

В самом дальнем углу комнаты был сток, через который заключенный должен был испражняться и мочиться. Это было трудно сделать, когда обе руки были привязаны к туловищу. В брюках была дырка под анусом, чтобы заключенный мог справить нужду, но она была маленькой, так что не было никакой возможности сделать это, не обмочившись или не обгадив себя. Теоретически можно было двигаться так, чтобы пенис опускался вниз, когда ты мочишься, но это не всегда срабатывало. Туалетной бумаги в камере не было, потому что скованными руками задницу не вытрешь. В правом верхнем углу находилась камера, так что это упражнение в унижении могло быть замечено охранниками в любое время.

Надзиратели приходили проверять его каждые три часа. Иногда они развязывали ему руки. При этом наручники не снимались полностью ни при каких обстоятельствах, но слегка ослаблялись. Еду подавали в чем-то, что было похоже на собачью миску.

Сайго понял, что единственный способ поесть – подползти к миске риса и засунуть туда лицо. Вполне логично, что карцерный прием пищи назывался «инуги» (есть по-собачьи). Он решил, что лучше умрет с голоду. Они могли обращаться с ним как с собакой, но не могли заставить его вести себя как собака.