Книга В объятиях вендиго, страница 131 – Эдди Паттон

И я была рада, безумно рада, что Лин уже едет ко мне: находиться в звенящем тишиной доме казалось мне диким, кошмарным опытом. В груди словно проросла проволока, стягивающая диафрагму и не дававшая мне полноценно дышать.

Оставив Миллера на диване и еще раз убедившись, что с ним все в порядке, я помыла как следует руки и посмотрела в зеркало: все такая же бледная, с красноватыми от недосыпа глазами.

Стук в окно заставил меня вздрогнуть. Пройдя к двери, я увидела Лин. Ее волосы были собраны в небрежный хвост, а на встревоженном лице подступали к глазам слезы. Я пустила ее в дом, тут же крепко обняв. Ее ладони пробежались по моей спине, и девушка глубоко вдохнула через нос.

— Лестер сказал, чтобы ты не переживала. Да, это глупо, но важно. Они с Олбрайтом далеко, слишком далеко, чтобы мы их нашли. И мы не будем искать.

Ее монолог звучал так, будто она убеждала саму себя. Не меня, не лежащего без сознания Калеба в гостиной, а именно себя. Голос ее дрожал, она заикалась и отводила взгляд к арке, сквозь которую можно было увидеть диван и ноги парня на нем – в кроссовках с красной подошвой.

— Мы не будем, – сказала я, не веря самой себе. Я переживала за Норта, и скрыть это не получалось. – Что ты знаешь? Хоть что-нибудь?

Шоу кивнула, и мы прошли в комнату в обнимку, туда, где я и проснулась в полнейшем недоумении. Мы оставили Калеба, чтобы он проспался без лишнего шума.

— Дело в том, что Лестер поговорил со мной раньше всех. Не звонил, как я сказала тебе по телефону. Он приехал очень рано, часа в три ночи, и сказал, что Калеба ранили. Он услышал, что с ним что-то произошло, и сказал, что хочет все закончить. Что уже пора. – Лин сидела на кровати, свесив ноги и закрывая лицо ладонями, но я все еще слышала ее голос.

Стоя у стены, прижавшись к шкафу боком, я хотела как можно скорее понять, к чему она клонит.

— Джейсон Олбрайт… – Зажмурившись, подруга цокнула, словно говорила о каких-то чрезвычайно диких вещах. – Он зараженный, знаешь… Лестер назвал это «мутировавшим геном». Умные словечки, но я рассказываю так, как сама слышала. Он не такой, как Лестер, – он не умеет менять форму, а просто… Короче, он просто питается людьми. Какая-то часть его умеет притворяться, менять голос, но ему тяжело, как надышаться гелием… И все.

— Он «поломанный»? – спросила я.

— Да, так точнее, – согласно кивнула Лин. – Он может даже… Мелькать. Ну, перед глазами, как тень или что-то такое. Как галлюциноген. Это такая жуть, господи… Что я несу…

— Видимо, ему не повезло с хозяином, – шепнула я, теперь тоже ощущая себя сошедшей с ума, но затем вспомнила разодранного Брука, фотографии первой жертвы – преподавателя Гловера, вспомнила добитую Шелли. Ее куртку на Элиасе Остине. Самого индейца – странного, но не такого жестокого, как то, что вселилось в помощника шерифа.

Я вспомнила о том, что видели братья в окне. О ветвях, которые отец спилил по моей просьбе, и руку Лестера Норта, покрывшуюся темными разводами после того, как он снял цепочку.

— А что держит его? – пожав плечами, я постаралась дистанцироваться от происходящего. Защитный механизм сознания пытался доказать мне, что я начинаю бредить.

— Ничего. – Шоу выдохнула. – Олбрайту просто не повезло. Ему приходится жить и скрывать свои «выходки», маскировать убийства под пропажи туристов, атаки бездомных псов и диких животных из леса…